— Я только вымою руки, — тянет меня за собой Вова.
Мы закрываемся в ванной, включаем кран на полную.
— Ну, что мне ждать сегодня? — мгновенно стирая с лица радушную улыбочку, спрашивает он.
— Думаю по классике: расспросы, детские истории, еда.
— И бобёр, — кривит он лицо.
— Я уговорила колбасу не доставать. Только привычные продукты.
— Хорошо, ладно, — расслабляет плечи мой псевдо-бойфренд, опирается на край раковины локтями и подставляет ладони под струю воды. — Они что-нибудь говорили обо мне? Или все так же, тишина?
— Тишина.
— Как думаешь, почему? — кидает на меня быстрый взгляд.
— У нас вообще не принято говорить по душам, — шепчу я. — Ну парень и парень. А! Мама сказала, что такие, как ты, таких, как я, замуж не берут. Но это ещё до того, как ты ушел вчера.
— Понятно, — отряхивает от воды руки, закручивает вентиль с водой. — Значит, будет прощупывать. Как мы познакомились, помнишь?
— На сайте знакомств, — киваю я, вспоминая подготовленную легенду.
— Мо-ло-дец, — треплет меня по макушке. — Остальное предоставь мне. Главное, чтоб обошлось без бобров, а то чет я… — прикладывает руку к животу, изображая на лице муки.
— Не волнуйся, — слабо улыбаюсь я.
Ещё бы самой последовать этому гениальному совету.
Мы выходим из ванной, Вова тут же сплетает наши пальцы на руках. Я снова дергаюсь с непривычки.
— Что ты нервная такая, — опускается до горячего шепота на ухо он.
А я и сама понимаю, что выгляжу, как дикая. Но настолько я отвыкла от чужих касаний и вот этого разворачивающегося урагана в грудной клетке при малейшем контакте, что веду себя, как шуганная.
— Расслабься, — потряхивает моей рукой в воздухе Вова. Но я настолько деревянная, что просто не в состоянии. Выходит только нацепить улыбку на лицо и слабо кивнуть.
Почему-то сегодня я волнуюсь сильнее, чем вчера. Может оттого, что вчера мы обошлись без физического контакта.
Почти.
Позор накрывает волной воспоминаний, и я снова краснею.
— М-м-м, какой пир! — восклицает Вова, как только мы входим на кухню. — Видна рука мастера, — отвешивает маме комплимент, подводит меня к столу, помогает сесть, садится сам.
— Наверняка не часто ешь домашнее, так что запасайся впрок. Зина-то не готовит, — с улыбкой на лице топит меня собственная мать.
Я плотнее сжимаю зубы. Я ведь готовлю, готовлю! Вот как она думает, я здесь столько лет выживаю, если так и не научилась?
— Ну что ты сидишь, — обращается ко мне мама. — Наложи мужчине салат.
Как будто он без меня не справится. Да этот обжора уже тянет ручонки к бутербродам и один скрывается в нем за два укуса. Вот это суперсила. Наверное, у него отменный метаболизм, раз его аппетит никак не сказывается на худощавом телосложении.
Пару минут мы проводим в тишине, набивая тарелки едой, Вова не прекращает работать челюстью и изредка вставлять, как все прекрасно и вкусно.
— Сегодня без дегустации? — спрашивает он у отца.
Тот заметно оживляется от любимой темы, но даже рта раскрыть не успевает, как влезает мама.
— Нам сегодня ехать обратно, так что обойдёмся чаем. А ты водишь машину, Вова?
— Нет. Я предпочитаю на своих двоих, люблю долгие прогулки, — он кидает на меня многозначный взгляд и мягко сжимает руку на столе.
Господи, до чего он хорош. Жаль, что только за деньги.
— Зина тоже отказалась учиться, хотя сколько раз мы говорили: возьмешь машину подержанную, сможешь к нам хоть каждые выходные наведываться, — вот поэтому и не захотела. — Хоть ты трактор ей дари, вот что-что, а с ним она обращаться умеет! — тычет в мою сторону вилкой с наколотой колбасой мама и смеётся.
— А то! Моя школа, — поддакивает папа.
— Какой необычный навык, — пытается подобрать слова поддержки Вова, хотя я буквально вижу, как у него трясутся щеки от желания меня подколоть. Но отыгрывает идеального парня по полной.
— Девушки из деревни вообще многому обучены, — продолжает мама. — Она рассказывала, как в детстве обожала доить коз?
— Серьезно? — оборачивается на меня Вова с едва сдерживаемой улыбкой.
Забавно ему. Это мама ещё не дошла до воспоминаний о компостной яме, в которой я пряталась от Гали... Вряд ли он впечатлится. Рассказывать унизительные истории из жизни своих детей должны запретить на законодательном уровне. Хорошо, что это фиктивный парень, ни один настоящий такого не выдержит.
— Да! Ручки маленькие, как раз под козочку! — активно жестикулирует мама, не желая прерывать поток своих воспоминаний. Или делает это специально. — А выросла, уже на коров перешла. Прямо из-под коровы могла хлебнуть, помню. Обожала парное молочко. Говорю ей, сначала процедить надо, мало ли та хвостом намахала, может и навоз, всякое бывает, хоть и моешь ту перед каждой дойкой…