– Не знаю… – если Бородина больна, то сказать ей про камеру – все равно, что предложить человеку, которому мерещатся мыши, купить ловушку, вместо того, чтобы убедить его принимать лекарства. – Лучше пусть с врачом поговорит. Не хочу вмешиваться.
– Это правильно, – Света посмотрела на висящее над головой меню. – Так ты картошку будешь?
Примечание:
Конвергентное мышление (от лат. cоnvergere – сходиться) – форма мышления. Основано на стратегии точного использования предварительно усвоенных алгоритмов решения определенной задачи.
Часть 4. Дивергентное мышление
За окном, не на шутку разойдясь, палило солнце, а в кабинете царил арктический режим. От постоянных перепадов температуры у Вики начался насморк и разболелось горло. И к тому же мучил жесткий ПМС. Она была зла на весь свет, хотела сладкого и думала о Бородиной. Вернее о том, насколько хуевой по шкале от одного до десяти является идея позвонить ей и спросить про самочувствие. Будет ли это считаться «вредом»? Или вполне сойдет за мероприятие по маркетингу медицинских услуг.
Последняя на сегодня пациентка ушла с пачкой выписанных рецептов и направлений, и Шишкина тут же, с необычайной резвостью сбросив белоснежные одеяния, подскочила к настенному зеркалу и начала взбивать свои свежеокрашенные платиново-голубые волосы. Обводя губы коралловой помадой, она вдруг сообщила, что идет встречаться «со старым другом». Кокетливое подмигивание, которым она сопроводила эту фразу, обозначало, что секс после пятидесяти все же существует. Эту мысль Вика сразу же постаралась заблокировать и, как только за Галиной Петровной закрылась дверь, нажала на сохранившийся во входящих звонках номер. Она просто извинится и предложит посетить «Праксис».
«Раз, два, три», – считала она про себя гудки, собираясь после четвертого скинуть, но Бородина ответила
– Я слушаю.
– Это Вика, – уточнила на случай, если Бородина, сочтя ее номер бесполезным, удалила контакт. – Извините, что я так резко позавчера вам ответила.
– Ничего страшного, – сказала Елена чарующим хрипловатым голосом.
– Мы можем сегодня встретиться и поговорить? – выпалила Вика, охреневая от своей потрясающей силы воли.
Елена молчала. Вике даже показалось, что разговор прервался. Но в этот момент Бородина произнесла:
– Хорошо. Подъезжай на «Международную» к шести, я сейчас на встрече в «Ламбике». Как раз где-то через час закончу. Тебе подходит?
– Ага, нормально, – сказала Вика назло внутреннему голосу, нагло твердящему, что ничего нормального в ее поведении нет.
Чтобы окончательно легитимизировать свой неэтичный поступок, она написала Нестеровой, объяснив, что едет исправлять свою ошибку.
До прозрачных дверей с надписью Brasserie Lambic оставалось около десятка шагов, когда Вика заметила высокого крепкого парня в красной бейсболке. Он стоял в нескольких метрах слева от входа, и взгляд его был направлен на окна ресторана. Как раз в это время из ресторана торопливо вышла Елена. Мужчина тут же развернулся и быстрыми шагами начал удаляться. Вика метнулась было за ним, но он свернул в ближайший проулок, быстрее, чем она успела глазом моргнуть. А когда она добежала до поворота, его уже и след простыл.
Елена подлетела к ней взволнованная и запыхавшаяся. Лицо ее заливала мертвенная бледность, а зрачки расширились так, словно в них закапали двойную дозу атропина.
– Ты видела его?! Видела?!
– Да. Жаль, догнать не успела, – с досадой произнесла Вика.
Погоня, пусть и безрезультатная, разбудила в ней то ли охотничий азарт, то ли ностальгию по игре в «казаки-разбойники».
Они медленно направились к ресторану.
– Ну вот, – сокрушенно сказала Елена. – Я же говорила. Я его даже толком рассмотреть не могу. Он никогда близко не подходит.
– Я рассмотрела его. Хотите нарисую?
– Ты можешь? – изумленно спросила Бородина.
– Если найдете карандаш и бумагу.
Она перестала таскать с собой скетчбук еще четыре года назад, чтобы избавиться от компульсивной потребности изображать Туманову на каждом чистом листе, а потом и вовсе забросила рисование.
Пока Елена обсуждала с кем-то по телефону рабочие проблемы, Вика по памяти набросала портрет сталкера. Темные глаза, круглое лицо, короткая щетина над тонкими губами и на подбородке, мощная шея – она грубоватыми штрихами подчеркнула квадратные скулы и придвинула к Елене лист.
Некоторое время та разглядывала портрет без всяких эмоций, а затем медленно произнесла: