Она свернула в Озерцовский переулок. Небоскреб, в котором по-прежнему располагался офис EVAS, вот-вот должен был вынырнуть из-за сверкающих в солнечных лучах зеркальных зданий.
Когда-то она ехала сюда на метро, трепеща перед важным собеседованием с «хозяйкой». Так на предварительной встрече назвала гендира (и по совместительству владелицу компании) девушка из HR.
«Оптовая дистрибуция европейской косметики» звучало скучно, но многообещающе. Честолюбивые мечты о преобразовании кустарного производства, которым владел ее дядя в родном захолустье, в успешную респектабельную фирму находились пока в режиме standby. Несмотря на ласкающие слух слова «натуральное» и «отечественное», раскрутиться без опыта, начального капитала и связей было нереально.
Лозунг EVAS «Мы улучшаем жизнь» Елена восприняла буквально, тем более, что в объявлении о вакансии сулили достойную зарплату и профессиональный рост. После Амстердама она горела энтузиазмом и была уверена, что ее нешаблонное мышление и умение видеть возможности там, где большинство видят проблемы, впечатлят любого работодателя.
Все свои блистательные идеи Елена четко изложила во время собеседования, не скрывая, что готова добиваться целей в бизнесе любыми средствами.
Сказала об этом как бы в шутку, подстегнутая интересом в каре-зеленых глазах сидящей напротив сорокалетней (вранье, на самом деле ей было сорок пять) женщины. И в итоге получила место аналитика по исследованию бизнес-операций, с очень высокой ставкой и отдельным кабинетом. Елена искренне верила, что ее кандидатуру выбрали благодаря прекрасному резюме и остроумным ответам на вопросы.
Эту иллюзию Сабеева безжалостно разрушила через год, когда, лежа с ней в постели, со смехом сделала признание, ненужное, как флаер о распродаже, всученный на улице замызганным кроликом-аниматором: «Потекла, как только увидела, а когда услышала голос – кончила. Поэтому и взяла тебя, а не парня из «Фаберлик», у которого резюме точно длиннее члена».
Войдя в здание, Бородина задержалась у цветочного киоска в вестибюле. Вспомнила, как покупала здесь любимые Сабеевой мрачные фиолетовые розы. Как вручила их утром перед корпоративом, приложив к букету открытку-сердечко «самому очаровательному боссу в мире». Наивно полагая, что флирт с замужней гетеросексуальной начальницей – это всего лишь игра. Голова у Елены, несмотря на амстердамский апгрейд, все еще была набита провинциальными стереотипами – она свято верила в то, что склонять к сексу могут только начальники мужского пола.
И поэтому седьмого марта, сидя за столом среди топ-менеджеров, она весело пила текилу на брудершафт и вежливо целовала захмелевшую Сабееву в краешек рта. Елене казалось, что она контролирует ситуацию, даже когда Эва, тяжело поднимаясь со стула, попросила проводить ее в кабинет – она хотела сменить туфли на более удобные.
И даже когда Сабеева, стоя в одном лабутене, словно теряя равновесие, оперлась на Елену, прижалась всем телом и часто задышала в ухо нежным восторгом, она все еще не верила, что между ними что-то может произойти.
Поверила, когда шепот перешел в глубокий поцелуй, когда чужой язык требовательно завибрировал под небом и с нее сползла впервые надетая в честь Международного женского дня дорогущая брендовая юбка из коллекции ANArKH.
А окончательно поняла, что назад хода нет, когда голова Сабеевой оказалась у нее между ног. Сопротивляться было неудобно, да и неприятно ей не было, и в конце концов мысль о предстоящем повышении вызвала сладкий спазм. Решив, что рефлексировать она будет потом, Елена застонала.
«Сучка не захочет, другая сучка не отлижет», – позже скажет ей Эва, когда она обвинит ее в домогательстве во время одной из многочисленных ссор. Но в тот вечер Елена еще не знала, что секс с гендиректором станет чем-то вроде еще одной функциональной обязанности. И, разумеется, даже в самом кошмарном сне не могла представить, что Сабеева будет в буквальном смысле сходить по ней с ума.
Лифт открылся с мелодичным звоном, шумные манагеры внутри обсуждали чью-то презентацию, не стесняясь нецензурных реплик. Войдя, Бородина опустила голову – вдруг в толпе затесался кто-то из бывших коллег. Видеть изумленные взгляды не хотелось – ведь по официальной версии, которую Сабеева всем озвучила, Елена – неблагодарная сука, которая предала компанию, бросив важный проект, да еще и позже, открыв свой бизнес, увела несколько крупных клиентов.
Разумеется, никто из коллег не подозревал, что творилось между Сабеевой и Еленой. О конфиденциальности заботились обе. А публичные разносы, крики и оскорбления никого не удивляли. В EVAS истерики Сабеевой считались классикой, и обязанность их терпеть негласно входила в должностную инструкцию.