«Докладываю)) я уже дома. Можешь спокойно гулять)) и не волноваться))».
Вика написала: «Я в поезде. Возвращаюсь в Москву.»
После небольшой паузы Елена ответила: «Что-то случилось?»
«Ничего особенного, просто решили вернуться. Твой муж уже приехал?»
«Нет. У него тоже изменились планы)) Наверное, день сегодня такой – какой-нибудь ретроградный меркурий влияет».
«Ха-ха, не пугай меня. Ты ведь не веришь в эту фигню?»
«Хотела бы напугать, но увы, и правда не верю))».
Вика послала весело смеющийся смайл и тут же спросила: «Завтра ты собираешься снова туда?»
«Да. Я не теряю надежды))».
Вика занесла руку над клавиатурой, размышляя над тем, что ответить. Больше всего ей хотелось написать: «Я с тобой», но как она объяснит Свете. Впервые отношения ее стесняли. И ей не нравилось это чувство несвободы.
Пока она думала, Елена снова написала.
«Хочешь поехать со мной?»
«Я отвечу позже», – набрала Вика, удивляясь тому, как у нее хватило сил не ответить радостным «Да».
На экране появилось лаконичное «Ок». Елена вышла из сети.
Вика написала Свете: «И что дальше?»
Мобильный интернет как назло в этот момент пропал. Дожидаясь его появления, она задремала и увидела Светкино: «Ничего. Я тебе уже все объяснила», когда поезд уже подъезжал к Москве.
Выйдя на перрон, Вика отыскала ее в толпе и, нагнав, преградила дорогу.
– Давай не будем ссориться. Я же извинилась.
– Не надо мне извинений. Я просто хочу, чтобы ты сейчас пообещала, что реально забьешь на всю эту историю и пошлешь эту даму на хер.
– Я не… – Вика вытерла неожиданно вспотевший лоб. – Я… господи… ну как я…
– В пизду всё! – оттолкнув ее, Света быстро зашагала к выходу.
– Что – всё? – Вика еле поспевала за ней. – Почему ты вообще ставишь мне условия? Какого хера ты меня прогнуть пытаешься?
Света резко притормозила и, схватив ее за руку, притянула к себе.
– Не надо только из себя жертву делать. В этой ситуации ты не жертва, а эгоистичное говно. Или просто дура.
– Прекрасно, – Вика выдернула руку. – Знаешь что? Меня всё это реально заебало. Я к родителям поеду. Давно у них не была все равно. Успокоишься – позвони.
– Супер, – тусклым голосом произнесла Света. – Тогда пока.
Заблестевшие в голубых глазах слезы заставили сердце сжаться. Всё еще можно было исправить – просто раскрыть объятия и пообещать. Стать заложницей своего слова и позволить собой манипулировать. Вика сделала шаг в сторону, уступая Свете дорогу.
– Пока, – она проглотила подступивший к горлу ком. – Я люблю тебя.
Ничего не ответив, Света опустила голову и направилась к выходу.
Вика с колотящимся сердцем смотрела ей вслед, пока она не скрылась в толпе, и только потом достала из кармана телефон и позвонила маме, предупредила, что приедет.
А потом написала сообщение: «Можешь меня забрать утром?»
Елена как раз была в сети и ответила почти моментально: «Да. Адрес я помню. Заеду в восемь».
Вика вздохнула и набрала адрес родителей, дописав: «Я у родителей».
Елена прислала лайк. Он нисколько не взбодрил. Наоборот, на душе стало еще хреновей. В многолюдной суете ее вдруг накрыло страшным ощущением пустоты так, что еще немного – и она написала бы Свете: «Вернись и забери меня домой». Но в этот момент Елена вдруг написала: «Я так тебе благодарна. Не представляю, как справилась бы со всем этим без тебя. Ты очень-очень хороший и добрый человек, Вика. И я рада, что ты появилась в моей жизни».
От того, что в этом сообщении не было даже малейшего намека на флирт, ей стало легче. Она даже почувствовала себя почти праведницей. Почти. Как будто не было ни поступков, ни намерений, и она и вправду просто помогала. Давящее чувство вины не то чтобы отпустило, но хотя бы немного ослабло, еще немного – и можно привыкнуть к нему, как к вечно натирающим туфлям.
Послав в ответ такой же целомудренный лайк, она поспешила к входу в метро.
Примечание:
Аддикция (англ. addiction – зависимость, пагубная привычка, привыкание) – это форма деструктивного поведения, ощущаемая человеком навязчивая потребность в определённой деятельности.
Часть 8. Елена. Haltlose
Елена припарковалась у подъезда пятиэтажки и еще раз проверила адрес. Всё было правильно: переулок Первый Колобковский, дом четырнадцать. Хотя бы здесь она не сделала ошибки. С недавних пор ее жизнь, кажется, превратилась в сплошную череду неверных поступков и событий, не поддающихся объяснению. Иногда в голову закрадывалась мысль о наказании за грехи. От мысли пахло ладаном и старой пожелтевшей библией на церковнославянском, которую мама бережно хранила в углу возле иконы.