– Не выдумывай, – Елена вытащила из сумки брелок и пискнула сигнализацией.
Вика встала перед бампером.
– Без меня ты не поедешь. Только через меня.
– Какая же ты, оказывается, упрямая, – Елена провела рукой по ее волосам и ухмыльнулась: – Ну что мне с тобой делать?
– Дверь открой, – буркнула Вика.
Костя позвонил, когда они выезжали на Можайское шоссе.
– Что-то случилось? Я не мог говорить.
– Случилось. Соловьев в пятнадцати километрах сейчас от Давыдково, там у Лены загородный дом. Мы едем за ним.
Впервые произнесенное «Лена» интимно щекотнуло нёбо.
– Вижу локацию. Я не понял, что значит «едем за ним»? Что вы собираетесь делать?
– Не знаю еще, сориентируемся на месте. Муж ее там, в доме. И мы…
Костя перебил её:
– И вы? Что вы? Вик! Не вздумайте лезть к нему сами. Я сейчас выеду к вам. Сидите там тихо и не рыпайтесь. Ты поняла? Я бы тебе сказал вернуться, но по факту я даже не могу туда участкового направить. Полномочий не хватает. Разве что анонимный сигнал.
– И что сказать? – поселковый участковый ассоциировался у нее с толстым мужиком в мятом мундире с огурцом вместо пистолета в кобуре.
– Скажи, что проникновение незаконное. Бля, но не такими словами, человеческими. Типа: «Грабят дом, кажись, у писателя», – зашамкал Костя по-старушечьи.
Вика прыснула.
– Хорошо, я позвоню, когда доедем и точно поймем, что он там.
– Правильно. Всё, не ссы. Я выезжаю через пять минут. На связи будем. Пиши, если говорить не сможешь.
Закончив разговор, Вика всё еще улыбалась. С Костей было как-то спокойнее.
– Всё в порядке. Он подъедет. Если что, сказал вызывать наряд. Ну если этот Вадим и правда войдет в дом.
– Поцелуй меня, – произнесла вдруг Елена, останавливаясь на светофоре.
Примечание:
Паранойя (МКБ 297.1) – редкий хронический психоз, при котором логически построенный систематизированный бред развивается постепенно, не сопровождаясь галлюцинациями или расстройством мышления шизофренического типа.
Часть 10. Гиперестезия
Они припарковались у небольшого продуктового магазина, в ста метрах от точки, замершей прямо возле ворот дома Бородиных.
– Может, подождешь меня здесь? – Елена отстегнула ремень.
– Да прекрати, – раздраженно произнесла Вика, все еще ощущая на губах вкус чужой помады.
Она вылезла из машины и глубоко вдохнула воздух, пропитанный ароматом леса.
– Смотрела «Тельму и Луизу»? – вдруг спросила Елена.
– Ну а как же, – Вика усмехнулась. – Золотой лесбийский фонд. Феминизм девяностых. Хотя между ними ничего, кроме дружбы, не было. «Связь» мне гораздо больше нравится. Думаешь, мы кого-то замочим сейчас?
– До мексиканской границы далековато, – Елена махнула рукой в сторону деревьев. – Пойдем в обход. Там сзади есть калитка.
Они обогнули участок по узкой тропинке, которая пролегала мимо высоченных каменных заборов, деревьев и диких кустарников. По прутьям металлической калитки вился дикий плющ. Елена достала из сумки связку ключей, выбрала нужный и, вставив его в замочную скважину, дважды повернула. С силой толкнула ржавую решетку и посмотрела на Вику:
– Идем? – в голосе ее прозвучало легкое сомнение. Оторвав лист лопуха, она оттерла ухоженные пальцы от рыжины.
– Конечно, – Вика улыбнулась. Обычно в кино с такой же бодрой улыбкой тупые американские домохозяйки прутся в подозрительные заросли и попадают на обед к сидящему в засаде маньячиле.
По выложенной плиткой дорожке они прошли через сад со старыми яблонями к небольшому сараю. Вдруг Елена, которая шла первой, резко притормозила и прижалась к стене.
– Стой… – она снова выглянула и прошептала: – Обалдеть. Что она здесь делает?!
Пригнувшись, Вика сама заглянула за угол. Где-то в пятидесяти метрах от них, перед застекленной верандой, на качелях сидела симпатичная блондинка в тесно облегающем цветастом сарафане.
– Кто это? – тихо спросила она.
– Юля. Моя секретарь, – Елена усмехнулась и, отступив на шаг, прислонилась к сараю. – В моем сарафане.
Во дворе зазвенел женский смех. Оставаясь в полусогнутом положении, Вика осторожно вытянула шею. К блондинке подошел Бородин в расстегнутой рубашке и начал легко раскачивать ее, каждый раз целуя, когда ее лицо приближалось.
– Что там? – теплые руки ласково легли на Викины плечи. По телу разлилась сладкая истома.
– Твой муж… – произнесла она. Где-то в глубине души вспыхнуло легкое злорадство. Довольно мелкое чувство, но она ничего не могла с собой поделать. Ее совсем не огорчало и даже отчасти веселило, что Бородин оказался таким уродом. И то, что Елена сейчас увидит это собственными глазами, ей тоже нравилось.