Они помчались к саду, оттуда к калитке. Костин джип уже ждал их на соседней улице. Влетев в него, они уселись на заднее сиденье.
– Ты должен это услышать, – Вика включила аудиозапись. – Женский голос – это секретарь Елены, Юля. Быдлан – это Соловьев, и он походу этой Юле брат.
– Наверное, наполовину, – сказала Елена, – у них разные фамилии.
– Ну и второй мужчина – Бородин, – продолжила Вика. – Да там всё понятно будет.
Пока они слушали, Елена, не проявляя никаких эмоций, глядела в окно, за которым зловеще багровел закат и ветер уже раскачивал кроны, обещая непогоду.
Дослушав запись, Костя протянул Вике телефон и попросил: «Перешли это мне».
– И что будет дальше? – поинтересовалась она, нажимая на «Отправить».
– Дальше будем работать. Для возбуждения уголовного дела этой записи недостаточно.
– Разумеется, – фыркнула Елена. – Нужно, чтобы был труп. Только тогда наши доблестные органы смогут что-то сделать. Вам тут фактически признались в покушении на убийство. Чего вам не хватает?!
– Вещественных доказательств, – услышав звук входящего, Костя достал свой мобильный и начал быстро набирать текст. – Все, что мы услышали, – это пока только лишь бла-бла. И вообще ваш муж – писатель, он может, к примеру, сказать, что это всё было обсуждением сюжета… сценария пьесы.
– Да что за глупости! – Елена дернула за ручку двери. – Ладно, я поняла. Видимо, это у вас норма. Не зря же пишут, что в полицию обращаться с жалобами на угрозы бесполезно, ответ один: «Вот когда убьет, тогда и приходите». Откройте мне дверь, пожалуйста.
– Лен, да подожди, – Вика схватила ее за запястье. – Костя, ну что ты в самом деле. Какая пьеса! Ее завтра травить собира…
– Успокойтесь обе, – гаркнул Костя. – Что у вас, женщин, за привычки кидаться в крайности? Чуть что сразу истерика. Я не сказал, что мы будем бездействовать. Я просто попытался объяснить, что необходимо провести доследственные мероприятия. У нас теперь есть основание установить в вашей квартире камеры, чтобы взять вашего мужа с поличным.
– Извините.
Вика почувствовала, как Еленина рука расслабилась, и, не удержавшись, погладила большим пальцем по тыльной стороне ладони.
– В общем, вы напишете заявление, к которому мы приложим запись разговора, и на основании этого будут проведены оперативно-розыскные мероприятия.
– Хорошо. Прямо сейчас надо написать?
– Да… секунду, – он взглянул в светящийся экран телефона. Так, мне нужно позвонить… – он вытащил из папки, лежащей на передней панели, бланк. – Вот. Там сверху паспортные данные, внизу подпись и дата.
Костя достал ручку и передал Елене вместе с папкой, на которую сверху положил бланк.
– Так что именно там должно быть?
– Всё в подробностях: что вы поехали в свой дом, увидели, как человек, который вас до этого преследовал, а так же ваша секретарь беседуют с вашим мужем, и решили записать их разговор. До этого про пищалку напишите. И про установку видеорегистратора – укажите даты, мы потом к делу приложим записи и вещдок. О незаконной слежке упоминать, конечно, не стоит. Мы только с сегодняшнего дня имеем право установить трекер.
Он вылез из джипа и отошел в сторону, прижимая к уху телефон.
– Ладно, – будто самой себе сказала Елена. – Только вот зачем я вдруг поехала сюда? Причина какая?
Вика пожала плечами.
– Чтобы поехать в свой собственный дом, не нужны причины. Но вообще для драматизма можно написать, что хотела рассказать мужу о преследовании.
– Боже, – Елена вздохнула. – Представляю, как он радовался про себя, когда я ему жаловалась! Все у него шло по плану, – на губах ее появилась кривая усмешка. – У меня пока в голове всё это не умещается. Получается, он про нас с Аней знал всё. И никогда, ни словом… – она покачала головой, сокрушаясь то ли о притворстве мужа, то ли о своей невнимательности.
– Получается, да. Но откуда?
– Я не… – Елена замолчала, задумавшись. – Ну, вероятно, это Винокурова. Юля, – тут же уточнила она. – Аня часто заезжала в офис, и мы… – она слегка покраснела. – Ничего такого… но мы говорили о многом, сидели близко… может, дверь была неплотно прикрыта…
Опустив голову, она принялась писать, так и не закончив фразы.
Разглядывать склонившийся над листом бумаги профиль Вика сочла неприличным. Отвернувшись, она посмотрела на Костю, который говорил по мобильному, курил и улыбался той самой идиотской счастливой улыбкой, которая бывает только у влюбленных. Только бы ей не впасть в это состояние, только бы не потерять контроль и не превратиться в блаженную дуру, парящую в небесах.