– Спокойной ночи, – внезапно, так, словно в нем села батарея, пожелал Бородин.
– И тебе, милый, – пропела в трубку Елена и, отсоединившись, швырнула телефон на стол. – Всё, – отрывисто бросила она. Крылья носа ее вздрагивали так, словно она собиралась заплакать.
– Волнуется, – бесстрастно прокомментировал Костя и отправил в рот еще одну порцию лапши. – Прямо в каком-то моменте я думал, сейчас сорвется, – проговорил он с набитым ртом.
– Ну чела можно понять, день-то у него завтра ответственный, – хохотнул Серега.
Елена вдруг истерически рассмеялась. Костя начал хихикать следом. Вика тоже, не выдержав, прыснула.
– Кстати, выпить не хотите? – отсмеявшись, спросила Елена.
– Пожалуй, употреблять никому из нас сегодня не стоит, – серьезным голосом сказал Костя. – И вот что, по поводу ночи. Никаких форс-мажоров не ожидается, вроде, но безопаснее будет, если вы проведете ее не дома, а, к примеру, в отеле.
Елена наморщила лоб:
– Ну нет, я ненавижу отели. Да и поздно уже. Всё будет нормально, закроюсь на цепочку и выставлю сигнализацию.
Досада накатила, заставив сжать кулаки: ну конечно, при посторонних – как она попросит?
– Я останусь здесь, – обращаясь к Косте, Вика даже не посмотрела в ее сторону. – Ты же знаешь, я легко могу ночь не спать. Если что-то пойдет не так, сразу наберу тебя. Только телефон не отключай, – с намеком добавила она.
– Не отключу, – буркнул он и даже демонстративно заглянул в свой мобильный, проверяя уровень громкости.
– Спасибо, Вик, – Еленин голос ударился в спину вдогонку, когда она пошла в коридор провожать ребят.
Отвечать не хотелось. Почему-то показалось, что в этом сказанном из гребаной вежливости «спасибо» не было ни грамма искренности. Да и наплевать. Вика чувствовала себя опустошенной. Сейчас ей больше всего хотелось, чтобы всё поскорее закончилось. И тогда она сможет убраться из жизни этой, по сути, совершенно чужой ей женщины, с которой, если быть объективной, их не связывало ничего, кроме странной криминальной истории.
У самой двери Костя подмигнул ей и тихо шепнул на ухо:
– Свете что ты скажешь?
– Ничего, – она усмехнулась. – Мы расстались вчера.
– Упс, – произнес он. – Ты такая молниеносная.
– Ненавижу, когда ты из себя умника корчишь. А сам… – с усталой злостью промолвила она и толкнула его в грудь. – Три мудреца в одном тазу…
– Два, – улыбнулся Костя, – но да, я понял. Кстати, камеры я отключу до десяти утра. Можешь не благодарить.
Вика повела плечами.
– И не собиралась. Мусор прихватите с собой. А то Бородин охуеет, если завтра обнаружит, что тут четыре человека ужинали.
Как только они остались одни, Елена засуетилась, даже заговорила громче, будто сознательно избегая интимного тона.
– Вот это, я думаю, подойдет, – она положила на столик темно-зеленую футболку с надписью Lacoste, запечатанную зубную щетку и даже трусы с еще не оторванным ценником, которые были на размер больше того, что Вика носила.
– Ты иди первая, а я потом. Хочу маме позвонить, голос ее услышать просто.
– Всё будет хорошо, вот увидишь, – вырвалось из Викиного рта и улетело куда-то в теплую страну ни хуя не значащих слов.
Закрывшись в кабинке, она дала волю своему воображению и представила, как Елена по утрам стоит под душем, подставляя свою упругую грудь тугим струям, нечаянно касаясь обнаженными ягодицами светло-серого кафеля. Глядя на висящую на крючке ярко-розовую мочалку, представила, как Елена проводит ею между ног… Не выдержав, Вика сняла мочалку и поднесла к лицу. Она была слегка влажной и пахла чем-то приятным, горьковато-травяным. Вика повесила ее на место и взяла с полки черный флакон с надписью Pure pleasure – Artemisia absinthium et Filipendula. Выдавив на ладонь немного нежно-салатового геля, она включила воду.
Вытеревшись мягким мышино-серым полотенцем, Вика оделась и подошла к ванне, наклонившись, провела рукой по бортику и представила, как медленно сползает вниз по скользкому литьевому мрамору Еленина голова, опускаясь под воду. На мгновение Вика рефлекторно задержала дыхание, словно она сама вот-вот могла утонуть и пыталась выиграть время. До нее только сейчас дошло, что если бы они не следили за Соловьевым, если бы не подслушали разговор, то уже завтра в это время Елена лежала бы мертвой в остывающей воде и ничего не имело бы значения.
Осознание ничтожности человеческой жизни, зависящей всего лишь от стечения обстоятельств, от какого-то тупого рандомного события, ударило будто обухом по голове и заставило Вику присесть на белый плетеный стул.
Когда она вышла в спальню, Елена сидела там перед зеркалом, расчесывая волосы. В отражении Вика заметила покрасневшие веки и легкую припухлость возле глаз.