Поражённая Илия взяла бумагу и убедилась, что секретариат резиденции архимага в самом деле заверяет, что младший следователь Леон обладает повышенной устойчивостью к действию магических артефактов.
— В смысле? — с удивлением переспросила Илия.
Она никогда не слышала ни о какой устойчивости, не говоря уж о том, что абсолютное большинство артефактов в принципе никак не могли повлиять на человека напрямую.
— На самом деле, — заговорщицки улыбнулся ей Леон, — я просто сказал, что она нужна для галочки, чтобы меня допустили к работе в следственных изоляторах. Смысла в ней ровно никакого, — рассмеялся он и забрал у неё бумагу. — Зато можно хвастаться!
— Но как они могли такое выписать? — сквозь смех удивилась Илия. Секретариат резиденции был ей хорошо известен! Она себе не представляла, как можно было их убедить составить такую бессмысленную бумагу.
Лицо Леона выглядело просто неприлично довольным.
— Профессиональный секрет! — торжественно объявил он, отказываясь делиться подробностями, потому что они были связаны с некоторым превышением его служебных полномочий.
Илия почувствовала какую-то смесь веселья и восхищения; она не представляла себе, каким типом мышления нужно обладать, чтобы мало того, чтобы выдумывать всякие разные справки, так ещё и добиваться того, чтобы тебе их выписывали! Определённо, Леон стал видеться ей в несколько ином свете после знакомства с этой необычной коллекцией — как минимум, у него оказалось весьма оригинальное чувство юмора, чего она от него никак не ожидала!
— Кстати, — спохватился Леон и потребовал: — Чуть не забыл, выпишите мне справку тоже.
Поперхнувшись смехом, Илия с глубоким недоумением переспросила:
— Какую справку?
Она вообще не понимала, каким образом она бы вдруг могла превратиться в лицо, уполномоченное выдавать справки.
Леон посмотрел на неё с большим укором и собрал разобранные было листочки обратно в короб.
— Справку о том, что я отличный наставник, разумеется! — тоном «разве это не само собой очевидно?» уточнил он.
Хмыкнув, Илия взялась справку выписывать. Она, впрочем, получилась очень коротенькой — ей нечего было написать и нечего к ней приложить. Она сформулировала всего три строчки: «Как стажёр, проходящий обучение при Следственном управлении, уполномочена засвидетельствовать, что старший следователь Леон является отличным наставником». Посмотрев на эти строки, она совсем уж развеселилась и решила из озорства приписать в конце: «И очень привлекательным мужчиной» — возможно, ей так хотелось отомстить ему за само собой разумеющийся тон. Мол, вон сколько вариантов-то есть!
За неимением ничего большего, Илия заверила справку единственно собственной подписью и передала Леону.
На лице того было написано предвкушение — он явно обрадовался возможности пополнить свою коллекцию.
Правда, Илия вдруг с ужасом обнаружила, что он не просто убрал справку к остальным, а стал её читать!
Она поняла, что краснеет.
Момент, когда он дошёл до конца справки, она почувствовала весьма отчётливо: его ранее самодовольное и весёлое лицо стало вдруг растерянным.
Он перевёл взгляд с листочка на неё — совершенно беспомощный взгляд человека, который будто спрашивает: вы ведь не смеётесь надо мной, правда?
Она никак, вообще никак не ожидала от него такого взгляда — настолько неприкрыто беззащитного, настолько личного, настолько наполненного надеждой и почти детской доверчивостью.
«Конечно же, он влюблён», — вспомнились ей насмешливые и уверенные слова Рийара, которым она тогда совсем не поверила — и в которые совершенно не могла не поверить сейчас.
Ей сделалось бесконечно стыдно за то, что она так над ним подшутила; она вся стала пунцовая от этого стыда.
— Простите! — лихорадочно воскликнула она вскакивая. — Мне не стоило!..
Он, кажется, хотел что-то сказать — но она не стала слушать. Ей было слишком страшно видеть его таким, видеть его взгляд таким, осознавать, что для него всё это совсем не шуточки — а она, она просто хотела понасмешничать над вредным наставником!
Боясь увидеть в его глазах, что причинила ему этой шуткой боль, она развернулась и бросилась на выход, стирая на ходу с щёк неожиданно полившиеся слёзы.
Ей было стыдно, так стыдно, так глубоко стыдно, что она просто не знала, как справиться с этими чувствами! Она никогда, никогда в жизни не позволила бы себе подшучивать над ним, если бы в самом деле думала, что может нравиться ему в этом смысле. Но она была так незыблемо уверена, что этот сдержанный хладнокровный мужчина, конечно, не способен быть влюблённым в принципе, — и тем более не способен быть влюблённым в такую нелепую девушку, как она! — что она была совершенно уверена, что он лишь весело посмеётся от её справки.
А он, он!..
Он, должно быть, воспринял её как признание в ответной симпатии!
Ах, что же она натворила!
В ужасе закрыв лицо руками, она безудержно разрыдалась.
— Илия? — раздался совсем рядом с нею удивлённый голос.
Выглянув из-под собственных рук, Илия с ужасом обнаружила госпожу Юланию, которая несла в руках стопку бумаг и выглядела весьма обеспокоенной.
«Далёкие звёзды, нужно же было так попасть!» — подумала Илия, с досады даже перестав плакать. Вот уж чего ей точно не хотелось, так это предстать перед начальницей в таком виде.
— Пройдёмте, — кивнула, меж тем, Юлания в сторону своего кабинета, и Илия послушно отправилась за ней.
Глава вторая
Если бы Илия находилась в более спокойном состоянии, она наверняка бы стала с любопытством оглядываться — потому что вотчина начальницы Следственного управления, определённо, того стоила.
Миновав приёмную, та провела Илию непосредственно в свой кабинет.
Залитое солнцем помещение было отделано резными деревянными панелями, в рельефных нишах которых располагались прекрасные живописные полотна с природными мотивами или городскими пейзажами. Весь кабинет был обильно украшен живой зеленью — вьющиеся растения в горшках располагались по всему периметру, а их ветви красиво направлялись по резным деревянным колоннам вверх.
У госпожи Юлании не было такого панорамного проёма, как в кабинете Леона, — одна из стен почти сплошь представляла собой высокие, от пола до потолка, окна, украшенные витражами. Центральное окно открывалось как дверь и вело на увитый ползучими розами балкон; туда и отвела начальница Илию.
Усадив гостью в кресло, Юлания, вместо того, чтобы позвать секретаря, принялась сама греть чайник на специальном артефакте, и сама заварила прекрасный ароматный чай.
Она размышляла о том, что к шпионке архимага стоит приглядеться и попытаться узнать, что за игру она ведёт. В целом, к самой работе Илии у Юлании не было претензий, и она во всём была согласна с данной Леоном характеристикой; но Юлания совершенно не верила, что Лийр мог послать к ней своих людей, не проинструктировав их и не обозначив какие-то дополнительные задачи.
Илия и на первый, и на второй взгляд казалась человеком простодушным, и госпожа Юлания полагала, что есть шанс вывести её на откровенный разговор и по косвенным приметам и оговоркам понять, что замышляет архимаг.
С учётом того, в какие дебри ушло расследование кражи артефакта, Юлания небезосновательно полагала, что со стороны архимага имеет место подстава, и что посланные им девицы должны иметь насчёт этой подставы какие-то инструкции.
— Леон, конечно, весьма педантичен и требователен в плане выполнения различные инструкций, — дружелюбно завела свою речь Юлания, подавая Илии чашку, — но, право, не думаю, что он желал вас задеть, — попыталась она опосредованно выяснить причины расстройства девушки.
Смущённо поблагодарив за чай, Илия порывисто согласилась:
— Нет-нет, что вы! Леон — прекрасный наставник… — на этой фразе она сделалась совершенно пунцовой, вспомнив только что выписанную справку.