Она попыталась приподняться на локтях, чтобы придать себе более достойное положение, и даже преуспела.
— В самом деле? — с насмешкой переспросила она. — Даже девчонка, которая знатно поваляла вашего командира?
У Нея вырвался смешок — он, определённо, представил себе под «повалять командира» совсем себе не боевую ситуацию.
— Так ты сперва без магии его завали, — с необидной иронией в голосе возразил он. — Тогда и поговорим.
Илия хмыкнула. Она, совершенно точно, больше не собиралась валять Рийара ни магией, ни без магии — а лучше и вообще никак с ним не пересекаться. Бешеный же совершенно!
Она скривилась, вспомнив, его выходку. Нет, ну хорош! Как будто это она его обманула, а не он её! Ещё с претензией такой! Дурил ей голову, значит, использовал в своих целях, потешался — а теперь, видите ли, сцены ревности закатывает!
Может быть, если бы сцена эта была обставлена не так жёстко и агрессивно с его стороны, она бы даже и сочла себя польщённой — определённо сочла бы, и даже подумала бы, что они теперь частично квиты, и ей удалось отомстить ему за его обман.
Но получилось так, как получилось.
Наблюдавший за её лицом Ней принял её кривляния на свой счёт и поспешил повиниться:
— Прости, я не то сказал. Дело не в том, что ты девчонка. У нас сработанная команда, нам просто пятый не нужен.
Она взглянула на него с удивлением — не ожидала извинений, и ей даже стало неловко, что она заставила его думать, что задета его словами.
— Всё в порядке, — улыбнулась она. — Мне самой кажется, что это не моё.
Ней улыбнулся в ответ с облегчением: видимо, идея командира действительно сильно не пришлась по душе ему и его товарищам.
Ещё некоторое время он поразвлекал её всякими служебными байками — весьма забавными, на взгляд Илии. Потом предложил ей попробовать сесть; с удивлением она обнаружила, что за байками ей успело и полегчать.
— Ну, вот и славно! — резюмировал Ней. — В таком случае, моя миссия при тебе окончена. — Он было встал и отправился на выход, но у дверей скривился и вспомнил: — Точно, командир же решил, что я ужасно похож на почтового голубя!
Выразив всем своим лицом и фигурой недовольство этим фактом, он передал Илии свёрнутую записку, попрощался и вышел.
Первым побуждением Илии было разорвать записку, не читая, чтобы выразить тем своё презрение к автору.
Она уже было перехватила листок поудобнее, чтобы порвать, но в сердце её невольно шевельнулось любопытство.
«Я аккуратно загляну, а потом порву, как будто не читала! — решила она. — И он всё равно не узнает!»
Успокоив себя этой мыслью, она развернула записку.
«Знаю, что не простишь, — лаконично значилось в ней знакомым каллиграфическим почерком, — но мне действительно жаль, и я был кругом неправ».
Илия мятежно хмыкнула, постановив, что ни за что не поверит ни единому лживому слову этого мерзкого ублюдка.
Записку она всё-таки разорвала, после чего художественно разложила её ошмётки на диване.
Встав, полюбовалась делом своим рук.
Потом ей вдруг пришла в голову мысль, что нет никаких гарантий, что первым в комнату отдыха после неё придёт именно Рийар, и что любой может увидеть эти ошмётки, собрать из них записку и прочитать.
Она подумала, что это никуда не годится, и всё же собрала весь этот мусор и унесла с собой.
«Ну, если повезёт его встретить — швырну в лицо!» — торжественно пообещала себе она.
Однако — не повезло.
Или же Рийар был достаточно предусмотрителен, чтобы не попадаться сейчас на её пути.
Глава девятая
Не то чтобы Рийара можно было отнести к влюблённым — он, по совести сказать, и вообще принадлежал к тому типу людей, которые не склонны влюбляться, — но его действительно глубоко задело сближении Илии с Леоном.
Не то чтобы ему было какое-то дело до Илии — у него, по совести сказать, хватало куда как более актуальных проблем, которыми были до отказа забита его голова, — но он всё равно чувствовал себя обманутым, отвергнутым и униженным.
Илия в его глазах была средством поквитаться с Леоном. Показать, что все эти многочисленные достоинства, коими блещет Леон и кои вызывают такой восторг общественности, не значат ничего — потому что в конечном итоге женщина не выберет такого мужчину.
Казалось бы, у Рийара хватало областей, в которых он превосходил Леона — чего стоили только боёвка и магия! — но всё же ему всегда казалось, что он на сто шагов позади сводного брата. Возможно, потому что сам Леон проявлял и к фехтованию, и к магии стойкое равнодушие, поэтому Рийар не чувствовал победы. Какая разница, что он преуспел на этих полях, если противнику это было безразлично?
Вот женщины — женщины! — это совсем другое.
Точнее, нет, не совсем так. До недавнего времени Леона вообще никак не задевала популярность Рийара среди дам — он смотрел на любовные похождения братца снисходительно и равнодушно. Но теперь! Когда нашлась женщина, которой удалось зацепить его за живое! О, это было бы самой настоящей победой — и, казалось, Рийар уже почти её одержал!
Он был совершенно уверен, что сумеет удержать её при себе, даже не дуря ей головы. В Леоне не было ни капли обаяния. Даже его уверенность в себе была какой-то приглушённой, запрятанной за завесу скромности, из-за чего от него ни исходило ни грамма той сумасшедшей мужской энергетики, которая непреодолимой силой влекла к уверенным и сильным мужчинам любых женщин.
Кого и как мог привлечь Леон? Скучный, до одури правильный зануда, неспособный ни на широкие жесты, ни на яркие поступки, ни хотя бы на красивые слова! Рийар не раз и не два наблюдал, что даже женщины, сперва заинтересованные в Леоне из-за его карьерного положения и ума, быстро этот интерес теряли, попытавшись сойтись с ним ближе и обнаружив эту скучную добропорядочность без фантазии и чувства.
Рийар не считал Леона за соперника на этом поле — их силы были совершенно несопоставимы! Это как фехтовать с ребёнком!
…и что?
Тем досаднее и унизительнее было понимать, что эта розововолосая дурёха всё-таки умудрилась чем-то прельститься в его сером и занудном братце!
Как, чем, каким образом?!
Илия была важна Рийару как знак его победы над Леоном. Он был уверен, что она принадлежит теперь ему, и что он её не потеряет — даже после своих откровенных признаний в том, что он сближался с ней только ради того, чтобы насолить Леону. Далёкие звёзды, да когда девушки в такой ситуации слушали ум! Её же, напротив, должны были потрясти и его неожиданная искренность, и сила его чувств, и его терзания! Она должна была проникнуться и привязаться к нему ещё сильнее, пытаться снова и снова доказать ему, что достойна его чувств, из кожи вон лезть, чтобы добиться его расположения и одобрения!
А она!
Подумать только!
Рийар, наворачивавший круги вокруг корпусов управления, стиснул зубы и остановился.
Мысль о том, что Илия отвергла его весьма недвусмысленно, и что, более того, она отдала предпочтение этому серому сгустку лицемерия, была непереносима. Не доверяя ногам, которые, казалось, так и норовят подвести, он плюхнулся на скамейку в увитой плющом беседке и скривился.
Всё шло не так и не туда — и он совсем уже не был уверен, что всё это можно вырулить хоть каким-то образом туда, куда надо.
Хуже того.
Он уже и не был уверен в том, что знает, куда ему надо выруливать.
Он вообще уже ни в чём не был уверен.
Внутри него рвались и метались эмоции — разрушительные и отчаянные — запертые, как в клетке, в его безнадёжности, и пожирающие его самого.
Но вдруг в эту бурю вплёлся тёплый лучик сочувствия и поддержки.
Рийар устало прикрыл глаза, не желая глядеть на ту, что несла ему эту поддержку и от кого он ни мог укрыться.
Айриния села на другую скамейку в беседке. Сквозь ресницы он глянул на неё и обнаружил, что она смотрит в сад. Впрочем, очевидно, она по его эмоциям догадалась, что он подглядывает, потому что с её стороны пришла лёгкая добродушная насмешка.