Рийар опустил руки. Взгляд его был совершенно потухшим и безжизненным.
— Это теперь уже бессмысленно, — проговорил он голосом, который показался Леону материальным воплощением чувства безнадёжности.
Это как-то не вязалось с его пониманием ситуации. Рийар, которого он знал всю жизнь, боролся бы до последнего, и, даже прижатый к стене, не сдался бы.
Однако Рийар сейчас меньше, чем когда-либо, был похож на самого себя. Даже привычная язвительность покинула его черты; он выглядел усталым и растерянным, и Леон не мог понять, чем вызваны такие перемены в брате.
— Почему бессмысленно? — уточнил он.
Рийар криво усмехнулся и ответил:
— Потому что тот артефакт был пустышкой. Эксперимент не удался, Леон. Я украл совершенно бесполезный мусор, — резко констатировал он.
В этом была злая ирония: пойти на преступление и не добиться ничего.
— Поэтому твои планы не сработали? — уточнил Леон, пытаясь понять, как рабочий артефакт должен был помочь Рийару избежать разоблачения. В целом, выглядело разумно: возможность гасить откаты развязывала руки в плане магии, так что…
— Да, — не стал отпираться Рийар. — Я планировал использовать артефакт, чтобы угнать корабль и смыться.
Вот тут у Леона перестало сходиться что бы то ни было. В смысле? Какой корабль? Куда смыться?
Лицо его, должно быть, было красноречивым, потому что Рийар невесело хмыкнул и пояснил:
— Артефакт помог бы мне прорваться через линию штормов и выйти к большим землям.
Леон нахмурился. Вот уж разговора о детских сказках он никак не ожидал!
Действительно, существовали какие-то дремучие деревенские легенды о том, что мир не ограничен только Понтом, и где-то там, на востоке, есть большие земли, где люди живут совсем иначе, где совсем нет магии и не работают никакие артефакты. Леон полагал, что легенды эти придумали из педагогических целей: чтобы научить детей ценить то, к чему они привыкли с рождения.
По выражению лица брата осознав, что он думает по этому поводу, Рийар досадливо отмахнулся:
— Они есть, и я не буду тебе рассказывать, каким образом я получил тому подтверждение.
— Допустим, — не стал спорить Леон, начиная подозревать, что брат просто тронулся рассудком от откатов.
— Ну и не верь, — поморщился Рийар. — Тебе достаточно знать, что мы осознанно закрылись от них после Страшного года — уж в него-то ты веришь?
Леон задумчиво кивнул. Страшный год был тяжёлой вехой в истории Понта — от внезапной эпидемии тогда умерла добрая половина жителей, и до сих пор память о той трагедии передавалась из уст в уста.
— Нам они тогда болезнь и завезли, — продолжил объяснять Рийар. — И мы уничтожили всю память о них здесь — и закрылись линией штормов, чтобы их корабли не могли прийти к нам.
Фантазии Рийара обрели некоторую реальность в мыслях Леона — линия штормов действительно существовала, но знали об этом немногие.
Леон знал, потому что курировал прохождение корабля между Арной и Эрильей — и понимал, что ему ни в коем случае нельзя уходить далеко за пролив.
— Артефакт, с которым вы все так носитесь, гасит далеко не все откаты, — продолжил проявлять слишком странную осведомлённость Рийар. — В основном — те, которые связаны с окружающей средой.
С неприятным холодком Леон подумал, что фантазии брата всё дальше отходят от бреда сумасшедшего в сторону адекватной позиции. Действительно, артефакт, который гасил бы все откаты, выглядел бы совершенно сказочной вещью. Обычно артефакты не могли воздействовать на человека напрямую — только на то, что его окружает.
— Используя такой артефакт, можно было бы преодолеть линию штормов и добраться до больших земель, — буднично закончил свой непонятный экскурс в историю и географию Рийар.
— Не совсем понимаю, причём тут всё это, — признался Леон, всё же продолжая цепляться за версию с постоткатным сумасшествием — возможно, у Рийара в голове просто всё перепуталось, и он перестал воспринимать реальность адекватно?
Скептически посмотрев на брата — совсем он идиот, что ли! — Рийар повторил:
— Я планировал стырить артефакт, угнать корабль и смыться.
— Зачем? — не понял Леон.
— От откатов, придурок! — вытянул ноги Рийар. — Я ж тебе понятным языком сказал: на большей земле нет магии. Совсем. Никакой, — с нажимом подчеркнул он. — И откатов тоже нет. Даже старых.
Леон нахмурился. Ему это казалось совсем бредовой фантазией. Видимо, брат всё же тронулся!
Осознав, что не впечатлил Леона своим признанием, Рийар уточнил:
— Ты знаешь, сколько на мне фатальных откатов?
Рука Леона машинально дёрнулась в поисках ящика, где у него лежали досье. Но потом он вспомнил, что находится не в своём кабинете, и что досье на Рийара у него в принципе нет.
— Сколько? — послушно переспросил он, понимая, что Рийар точно не мог отделаться одним или двумя пожизненными откатами, и с его образом жизни у него их точно не меньше десятка!
— Сто сорок восемь, — с каменным лицом ответил Рийар.
Леон недоуменно моргнул.
Да нет, он, должно быть, неверно расслышал!
— Прости? — уточнил он, прося повторить.
— Сто сорок восемь, — повторил Рийар, закатывая глаза.
Леон всё ещё не мог поверить в эту цифру и тупо смотрел на брата в упор, ожидая, что он рассмеётся и признает, что просто хотел его шокировать и полюбоваться его лицом.
— Тебе полный список предоставить? — выгнул бровь Рийар.
Леон всё ещё не мог поверить в правдивость цифры, но список требовать не стал.
— Как ты с ними вообще живёшь? — вместо этого спросил он, пытаясь вообразить, какие это вообще могут быть откаты и как их могло быть одновременно так много.
Рийар досадливо поморщился и ничего не ответил.
Некоторое время они молчали. Леон всё ещё пытался переварить полученную информацию, но она всё никак не укладывалась в его голове. Три, четыре фатальных отката — это у бывалых магов в возрасте! Ну, случалось ему слышать про семь. Допустим, Рийар колдовал в самом деле много — ну двадцать! Ну тридцать!
Но не сто же сорок восемь!
— Например, — запрокинув голову, сказал куда-то вверх Рийар, — с недавних пор я чувствую всё вверх ногами. У меня такое ощущение, что я хожу по потолку, и вот-вот полечу головой вниз — в настоящий потолок, — уточнил он, разглядывая этот самый потолок. — Это неожиданно страшно, — доверительно признался он. — Постоянно, когда делаю шаг, чувствую себя так, что вот-вот полечу головой вниз. Фехтовать вообще невозможно! — пожаловался он.
Леон смущённо откашлялся — он не ожидал такой откровенности и знать не знал, что бывают ещё и такие откаты.
— Это чем же тебя так? — не нашёл ничего лучше, чем уточнить, он.
Рийар помолчал. Задумчиво пожевал губами. Потом ответил:
— Материализовал букет роз. Никакой логики, да? — весело переспросил он, но в веселье его ощутимо чувствовалась истерика.
— В магии вообще мало логики, — признал Леон.
Губы Рийара тронула улыбка почти сентиментальная, затем он вдруг спросил:
— Гадаешь, почему я так откровенен?
Леон прищурился, догадываясь, какой ответ услышит:
— Откат? — тем не менее, уточнил он.
Рийар выглядел слегка недоуменным — словно удивился, что Леон догадался.
— Да, — кивнул он и расшифровал: — Тошнит от одной мысли о лицемерии.
— Так тебя и всегда от него тошнило, — чуть улыбнулся Леон.
Рийар скривился и возразил:
— Не от своего же.
Они ещё некоторое время молчали.
— Перед тем, как ты меня арестуешь… — начал было Рийар.
— Арестую? — удивлённо переспросил Леон, и сам же подтвердил: — Да, точно.
За всеми этими волнениями и мыслями он забыл, что, в самом деле, обязан теперь арестовать Рийара.
Арестовать, допросить, судить — и, как можно предположить, сослать на остров.
Хотя не раз, не два и не двадцать Леон думал о том, что Рийару самое место на острове, мысль о том, что мрачное это пожелание стало реальностью, причинила ему боль.