С этими словами она, как мотылёк, вспорхнула со стула и, подбежав к свекрови, ласково обняла её.
— Ах, мы совсем забыли, Васик, — вскрикнула она, — ведь мы привезли маме конфет, чудных, свежих, от Флея! Я пойду достану их.
Миля побежала в сенцы, где был оставлен багаж, и мимоходом кликнула растоплявшей печку Авдотье:
— Помогите мне, пожалуйста, открыть саквояж.
Мать с сыном впервые по приезде остались одни. Вася, угадывавший состояние души горячо любившей его матери, желая облегчить это состояние, сказал ей:
— Мама, Миля моя — очень добрая! Конечно, она из иной среды, иного воспитания, словом, не такая, как мы с тобой, но ведь и я уж теперь не тот, что был прежде…
Ирина Егоровна ничего не ответила. В эту минуту вернулась Миля с тремя большими коробками конфет.
— Вот это — тянучки, это — шоколад, а это — пастилки! — объявила она, торжественно ставя их перед просвирней.
— Спасибо вам за ласку! — поблагодарила Ирина Егоровна.
— А теперь отправимся в поход! — предложил Вася жене. — Я обещал показать тебе мои любимые места детства…
— Отлично, отлично, мне нужно только привести немного в порядок свой туалет! — согласилась Миля и попросила Авдотью подать умыться.
— А к о. Герасиму-то зайдёте? — озабоченно спросила просвирня сына.
— Нет, мама, визиты мы отложим до завтра, — ответил он.
— Ну, как знаете, идите прогуляйтесь, а я обед стану стряпать.
Минут через десять Миля была готова. В нарядной, светлой кофточке и в шляпке, причёсанная и разрумянившаяся от свежей родниковой воды, она показалась свекрови ещё красивее, а когда молодые вышли из дома и пошли через сельскую площадь под руку, Ирина Егоровна невольно залюбовалась такой подходящей друг к другу парочкой, и сердце её невольно наполнилось гордостью, которая на минуту вытеснила из него чувство личной обиды.
— Вот так кралю сынок-то подцепил, словно цветик лазоревый! — не могла скрыть своего восторга Авдотья, выглядывавшая со сложенными на груди руками из-за спины просвирни, вышедшей на крыльцо проводить детей.
— Слышала, чать: генеральская дочка?! — не без важности обернулась к ней Ирина Егоровна.
— Ищо бы! За этакое яблоко, как наш Василий Алексеич, не зазорно и генеральской дочке выйти! — подтвердила Авдотья.
В эту минуту к домику просвирни подошла поповская стряпуха Секлетея, не уступавшая по толщине своей хозяйке, и кланяясь, сконфуженно сказала:
— Матушка-попадья прислала спросить, не забежала ли к вам наша пёстренькая курчонка?
— А поди, Секлетеюшка, поищи сама на дворе!.. — посоветовала просвирня. — Я с гостями-то сегодня и кур своих не видала!
— Ах, с приезжающими вас!.. — ещё раз поклонилась Секлетея, не двигаясь с места. — Это кто же, матушка, с сынком-то вашим приехал? — выдала она, наконец, действительную цель своего прихода.
— Сноха моя, супруга Василия Алексеича… — удовлетворила её любопытство Ирина Егоровна.
Секлетея, стоявшая со спрятанными под передником руками, при этом известии вынула одну из них и обычным крестьянским жестом, выражавшим подтверждение своей догадки, смазала себя рукой по губам, наклонив при этом голову.
— Так поди поищи сама, мне недосуг! — повторила просвирня, повернувшись к двери.
— Коли нет, так чего её искать-то? Сама придёт… А долго, матушка, гости-то прогостят? — остановила её ещё раз Секлетея.
— А и сама не знаю… — ответила Ирина Егоровна и, притворила за собой дверь в сенцы.
Только было просвирня принялась за стряпню, как к окошку подошла высокая, худощавая дьяконица с ребёнком на руках.
— Здравствуйте, матушка! С богоданной дочкой вас поздравляю! — приветствовала она просвирню.
— А вы разве видели их? — полюбопытствовала та.
— Нет, ещё не видала, а мне матушка-попадья сейчас говорила.
— Как же, как же, женился у меня сынок-то!
— Вы раньше что-то не говорили об этом…
— Да и сама-то, матушка, я ничего не знала! Всё это как-то вдруг у него сделалось!..
— С приданым взял невесту-то? — продолжала допрашивать дьяконица.
— И этого ещё не знаю! Знаю только, что роду очень знатного, генеральского!..
— Ну, так уж, поди, конечно, не без приданого! — решила дьяконица. — Обед для гостей-то стряпаете?
— Да. Послала вот Авдотью за водой на родник, а она и запропастилась!..
Ребёнку наскучило слушать разговор старших, и он захныкал, зовя мать домой.
— Постойте-ка, я гостинчик ему принесу! — сказала Ирина Егоровна и, пройдя в горенку, вынесла оттуда две конфетки.