Марина ходила по Парижу, как любопытный зверек по незнакомой поляне. Настороженный взгляд и напряженные морщинки у глаз, неожиданные вопросы удивляли Медникова.
– А Аня сама сюда уехала?
– Ты сколько раз был в Париже? И все по работе?
– Они так быстро говорят, и ты все понимаешь? Я так никогда не научусь.
– И как ты в этих улочках разбираешься. Да я тоже смотрю на схему…
Правда, она очень свободно и уверенно распоряжалась в магазинах. И продавщицы верхним чутьем сразу чувствовали в ней девушку со вкусом, средствами и собственным мнением. Француженки понимают такие вещи моментально, едва открывается дверь. На Медникова это производило впечатление: Марина в магазине – это было шоу. С видом серьезным и сосредоточенным, откидывая челку легким движением пальцев, она быстро шла по проходу, как бы ощупывая вешалки с одеждой. На обратном ходу она без колебаний выбирала полдюжины вещей и шла мерить. Точность выбора поражала. Незадействованные в процессе продавщицы переглядывались, поднимали брови, а то стояли с открытыми ртами.
Медникову нравилось смотреть, как она вертится перед зеркалами, примеривая новые платья. Все-таки она была замечательно красива. В этот день в очень нарядном – и дорогом – бутике в Берси она примерила коктейльное белое платье. Когда она вышла из примерочной кабинки, у Медникова дыхание перехватило. Белое платьице на загорелой Марине выглядело просто потрясающе. Сказка, этого просто быть не может. Такая знакомая и такая невозможно новая. Медникова Марина. Марина Игоря Медникова. Невеста.
Но Марина выбрала только яркий шарф, а от белого платьица отказалась. Она все спрашивала Игоря, почему он ты себе ничего не покупает, на что он, улыбаясь, отвечал:
– В связи с особенностями фигуры доверяю только итальянцам.
Когда возвращались домой, к своим в модный ныне пригород Монруж, начал накрапывать дождь. Игорь становил такси. Водитель всю дорогу поглядывал в зеркальце на Марину и скалился до ушей.
Монруж это даже не пригород, это почти Париж. Собственно Париж городок небольшой. Вся историческая часть укладывается внутри окружной дороги, которая называется Бульвар Периферик. Все, что за этим «периферическим бульваром», – пригороды. На самом деле это бывшие самостоятельные городки и деревни, превратившиеся в города, а потом слившиеся со столицей. Их связывает общая система транспорта, в них живут люди, работающие в Париже, и все считают себя парижанами.
Все пригороды различаются по духу и по размеру кошельков. На западе Булонь-Бийанкур с роскошным парком и дорогими резиденциями остается заповедником сытых. Все иначе на восточных окраинах Парижа, например, в Вансене, пристанище многодетных семей. Скучно и в других чисто спальных района. Некогда бедное предместье Курбувуа с тех пор, как сюда провели метро, превратилось в современный деловой центр. Цены на жилье сохраняются на средне-высоком уровне, чем ближе к метро дороже, конечно. В целом публика поприличнее стремится в зеленые пригороды. И наоборот. Туристов, настроенных на романтический литературный образ Парижа поразят кварталы вокруг Северного вокзала, где на улице редко увидишь европейское лицо, зато негры и арабы в большинстве.
Париж, Франция
– Уже и кольца прикупил, да? – Анна говорила без интонации, но Игорь чувствовал иронию, которую вкладывала сестра в эти простые вопросы. – Ты ведь уже и не помнишь, братец, когда ты последний раз так расслаблялся. А я тебе напомню: как влюбился в свою актрису, тебе лет двадцать от роду было. Но та хоть знала, что у тебя за душой ни гроша. А тут такое поле образовалось! И сам богатенький, и по парижам возит, и подарки один другого круче.
Игорь не считал нужным спорить. Спокойно помешивал холодный чай с лимоном. Все равно примет решение сам.
– Ты хоть знаешь, что ни один порядочный человек здесь этих бриллиантовых побрякушек не носит? – Она имела в виду Игорев подарок. – Да бог с ними, с алмазами, да и с деньгами. Это твои дела, хочешь – трать деньги на девочек, хочешь на тачки. Меня не касается. Но я же вижу, как ты к ней тянешься. Влюбился, что ли? А? Да-а, похоже, влюбился мой несгибаемый братец. Если так, то беда. В твоем положении и с твоими деньгами поостерегся бы.
– Считаешь, она из меня деньги тянет? – у Игоря был аргумент: Марина всегда возвращала сдачу. Не было у нее тяги к деньгам, это точно.
Анна посмотрела на него, как на маленького:
– Ты как будто вовсе не слышишь. В этой истории деньги меня занимают меньше всего. Не в деньгах дело, дело в ней самой. Она ведь не любит тебя, Игореша. Совсем. В любви всегда в проигрыше тот, кто больше любит. То есть здесь это ты.