Вечером накидываю куртку и с бьющимся сердцем спускаюсь во двор. Нахожу глазами припаркованную серую тойоту со знакомыми номерами и направляюсь к ней. Тело охватывает лёгкая дрожь то ли от пробирающего мороза, то ли от осознания того, что, возможно, это наша с Андреем последняя встреча.
Сажусь к нему в машину, и меня тут же мягко окутывает будоражащий аромат его туалетной воды, смешанный с его родным запахом. Смотрю на моего первого мужчину и понимаю, что влюблена в него по уши, что до боли хочу оказаться в его тёплых объятиях и что если сейчас конец, то это ударит по мне гораздо сильнее, чем я себе представляла.
— Поедем в кафе? — предлагает Стогов. По его бесстрастному выражению лица невозможно понять, о чём он думает.
— Нет, не надо. Давай здесь. Я не задержу надолго, — отвожу глаза и опускаю вниз, на свои сцепленные в крепкий замок пальцы рук.
Всё, что я репетировала про себя, что и как я ему скажу, вылетает у меня из головы, и я начинаю сбивчиво объяснять, зачем его позвала.
— Мы тогда так расстались с тобой… и ты больше не звонил и не приезжал… Я просто хочу понять… Ну… то есть… если это всё, между нами… всё закончилось… то я бы хотела услышать это от тебя прямо, — договариваю уже увереннее и поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него. И замираю. Потому что он смотрит на меня, смотрит с усталой улыбкой и с такой щемящей нежностью.
— Ничего между нами не закончилось, — мягко произносит мужчина, — Я был не прав. Я не должен был так оставлять тебя.
— Но ты же пропал, не звонил, — возражаю с обидой. — Я подумала, что ты решил отказаться от меня. Из — за того, что…
— Это неважно, — тихо прерывает меня Андрей. — Всё, что было у тебя до меня — всё это неважно. Важно только то, что между нами сейчас. И что ты сейчас со мной. Понимаешь?
— Да, — шепчу внезапно пересохшими губами.
— Иди ко мне, — он притягивает меня к себе, обнимает, целует в висок. И словно железная цепь, все эти дни сковывающая и мешающая свободно дышать, вдруг лопается и позволяет мне вздохнуть полной грудью, легко и свободно. Наконец-то я там, где мне так необходимо было оказаться. Я утыкаюсь в его шею, и мне так хорошо, и спокойно, и правильно.
Андрей зарывается ладонью в мои волосы.
— Ты знаешь, — произносит задумчиво, — я же всё время думаю о тебе, всё время.
Признание мужчины звучит так, словно он и сам поражён сказанным. Его слова согревают меня, растекаются теплом по венам.
Стогов отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Завтра у меня суд в другом городе. Я хотел приехать к тебе в субботу. Но раз ты здесь, поедем ко мне сейчас?
Я соглашаюсь. Мне так его не хватало! Мне важно, чтобы он знал, что он первый, и я всё же надеюсь, что, в конце концов, он это поймет. Но всё это потом. Сейчас я просто хочу быть с ним. Я изголодалась по нему. Поразительно! Когда я успела так увязнуть в нём?
Андрей.
Рабочие будни после новогодних праздников выдались у него насыщенными и суматошными. Первый день он провёл в судебном заседании, а вечером уже летел в Питер. Там на таможне застрял груз фирмы, которая находилась у Андрея на адвокатском обслуживании. Задержка груза стоимостью в несколько десятков миллионов рублей грозила срывами контрактов и выплатой большой неустойки. Чтобы разобраться с таможенниками, пришлось провозиться в северной столице почти две недели.
Единственным приятным моментом от этой длительной командировки стала встреча на выходных с его однокурсником Павлом Литвиновым, старшим братом Влада, за которым присматривал Андрей. Павел прижился в городе белых ночей, женился, взял квартиру в ипотеку, завёл двоих детей и имел довольно успешную адвокатскую практику.
Пропустив в баре по рюмочке коньяка, они с другом вспомнили студенческие годы и душевно поговорили «за жизнь», а после тот настоял, чтобы Стогов заехал к нему.
Дома у Литвиновых Андрея встретила немного растрёпанная и усталая жена Павла и оглушающий детский визг с хохотом и топотом маленьких ног — женщина загоняла детей купаться и спать. Несмотря на некоторый беспорядок и разбросанные по квартире игрушки, супруги выглядели счастливыми. Павел нежно обнял жену, когда она, уложив малышей, пришла к ним в кухню и присоединилась к чаепитию.
И всё же Стогов ловил себя на мысли, что семья отнимает очень много сил и ресурсов и что его друг добился бы гораздо большего, не будь он обременен детьми.
Из Питера он вернулся поздно ночью, а на утро у него снова было назначено судебное заседание. В этот день ему позвонила Ульяна. Андрей думал о ней всё то время, пока был в Петербурге, и с удивлением признавал, что она успела стать нужной ему.