Они уже подали заявление в загс, и родители начали готовиться к торжеству. Свадьбы в станицах играли шумно, с размахом.
Хотя видеться каждый день не получалось — у Андрея часто случались длительные командировки — всё свободное время он проводил со своей невестой. В тот день он после работы, как обычно, поехал к ней в общежитие, где Марья Дмитриевна и огорошила его с порога тревожными новостями.
Обеспокоенный словами вахтёра, Стогов помчался в городскую больницу, но там ему сообщили, что пациентка с такими данными не поступала. На его вопрос, как такое может быть, дежурная медсестра ответила:
— Посмотрите в гинекологии. Если у нас нет, то только там.
К его удивлению, Антонина, действительно, поступила в гинекологическое отделение.
— А вы ей кто? — не особо приветливо поинтересовались в приёмной, когда он попытался узнать, что произошло.
— Жених. У нас свадьба через две недели.
— Ну что же вы, жених? — неприязни в голосе медсестры стало в разы больше, — Осложнения у неё после аборта. Открылось кровотечение. Сейчас состояние удовлетворительное.
Он переспросил тогда ещё раз, точно ли речь идёт о его Антонине? Но медсестра всё подтвердила. Разумеется, его к ней не пустили ни в этот, ни в следующий раз. Вместо этого дали телефон ординаторской. Он звонил каждый день, справлялся о здоровье своей невесты, терялся в догадках и жаждал объяснений. В день её выписки взял на работе путевой лист, но вместо того, чтобы ехать в командировку, приехал на своём КамАЗе забрать её из больницы. Как оказалось, не он один.
Появившаяся в дверях девушка выглядела бледной и осунувшейся, отчего её большие серо-зелёные глаза казались ещё больше. Не заметив его, она счастливо заулыбалась, когда от припаркованного невдалеке автомобиля отделился и направился к ней одетый в дорогой костюм мужчина. Он был явно старше, лёгкая проседь уже тронула на висках его чёрные волосы. Стогов принял бы его за её отца, если бы с недавних пор не был знаком с ним лично.
— Тоня! — окликнул её Андрей.
Она смутилась и с тревогой переводила взгляд то на него, то на мужчину. Наконец, бросив брюнету нервное «я сейчас», ухватила недоумевающего Андрея за руку и потащила в сторону.
— Тоня, что вообще происходит? — потребовал он, едва они отошли на приличное расстояние.
— Андрюш, ты прости меня, пожалуйста, — быстро-быстро залепетала девушка, виновато глядя ему в глаза. — Геннадий, — она кинула взгляд на ожидающего её у машины брюнета, — он мой любимый мужчина, понимаешь? Но он женат и всё никак не хотел уходить от жены. И тут ты, молодой, красивый, влюбленный. Я подумала, к тебе он точно приревнует и побоится меня потерять. А потом оказалось, что я беременна от него. Думала, ну вот оно, вот сейчас! Только ему ребёнок не нужен, у него уже есть двое. Дал денег на аборт. Вот я и решила, что выйду замуж за тебя. Но не вешать же на тебя чужого ребёнка! Кто же знал, что начнутся эти осложнения! Гена случайно узнал, что я здесь. Приехал, попросил прощения. Он нам квартиру снял в центре. Прости, Андрюш! Я вернулась к нему. Ты хороший парень, видный. Встретишь ещё свою девушку.
— Ты с ним? — потрясённый её признаниями, только и сумел выдавить он. — Но он же старый!
— Не такой и старый! И у него всё есть, понимаешь? Ну что у нас с тобой? Жить в деревне, во флигеле у твоих родителей? Работать за копейки медсестрой в местном медпункте? Да хоть и здесь в городе! А я нормально пожить хочу, сейчас, пока молодая!
Сколько он потом видел таких Тонь, когда, будучи уже адвокатом, участвовал в бракоразводных процессах! Юных красивых хищниц, желающих получить максимум выгоды из своей молодости и красоты! Для которых беременность от обеспеченного мужчины могла стать пропуском в счастливую безбедную жизнь, а ребёнок нередко становился разменной монетой при разводе, которым обычно заканчивались такие браки.
Сейчас он был ей даже благодарен, что всё в его жизни сложилось именно так. Вряд ли он добился бы того, что имеет, если бы тогда, пятнадцать лет назад, женился и обременил себя семьёй.
Но в тот день его трёхдневная командировка, так и не начавшись, завершилась в ближайшем баре. Там он бросил у обочины машину и впервые напился до беспамятства. Там его поздно ночью и нашёл отчим. Скандал был грандиозный! Отчиму, который работал с ним в одной автоколонне, пришлось задействовать все свои знакомства, давить своим авторитетом, заработанным не одним годом безупречной работы, чтобы добиться увольнения пасынка не по статье, а по собственному желанию.