Оглядываясь назад, Андрей мог с гордостью сказать, что сделал себя сам. Он переехал в большой город и поступил на вечернее отделение юридического факультета одного из ведущих вузов на юге России. Среди таких же, как он, простых ребят, он с удивлением обнаружил на курсе и тех, кого именовали «мажорами» — модное слово к тому времени уже прочно вошло в оборот. Курс оказался дружным и очень активным. Они участвовали во всех проводимых вузом мероприятиях, начиная от спортивных соревнований и заканчивая научными конференциями.
На третьем курсе Андрея заметил преподаватель по гражданскому процессу, по совместительству адвокат, и предложил стать его помощником. Это положило начало его пути в профессию. Неквалифицированные подработки грузчиком, экспедитором, разнорабочим остались в прошлом.
Юрий Павлович оказался мудрым наставником. Он научил своего помощника всему тому, чему не учат студентов юридических специальностей в вузах. Андрей считал, что именно благодаря Палычу, как его за глаза называли на факультете, он научился неплохо разбираться в людях. От него же Стогов узнал о тонкостях и хитростях профессии, да и чего греха таить, как виртуозно пользоваться пробелами весьма несовершенного на тот момент российского законодательства. После получения диплома об окончании юридического факультета Юрий Павлович помог своему помощнику получить статус адвоката.
Несколько лет назад Палыча не стало. После долгой болезни он умер от рака лёгких. Андрей очень переживал смерть своего наставника, ставшего ему близким человеком. Он до сих пор поддерживал отношения с его женой и всегда отзывался на её редкие просьбы о помощи.
–——–——––
* Советский телевизионный многосерийный фильм о создании и истории советской милиции.
К тому моменту, когда произошла его встреча с Ульяной, Андрей был убежденным холостяком и одиночкой. Он много времени посвящал работе, а в качестве отдыха предпочитал уединение.
Его друзья один за другим женились и создавали семьи. У всех он гулял на свадьбе и каждый раз отшучивался от вопросов, когда же, наконец, найдётся та, которая сможет окольцевать и его.
Он крестил их детей — Костик Новицкий был его крёстным сыном. Заводить же своих желанием не горел. Не то чтобы он был против, но ему нравилась его холостая жизнь, его налаженный быт и возможность, вернувшись домой после напряжённого трудового дня, спокойно провести время в одиночестве.
Андрей до сих пор не мог себе объяснить, что именно тогда в кофейне подтолкнуло его к знакомству с забавной девушкой, мысли которой он читал на её лице, как раскрытую книгу. Тогда он впервые нарушил своё незыблемое правило, которое завёл, ещё будучи студентом: не связываться, во избежание последующих проблем, с юными неопытными особами.
Девушка была очень хорошенькая и разглядывала его так, словно он был для неё самым желанным новогодним подарком. И он не стал отказываться от того, что само легко шло в руки.
Его небольшая провокация в момент знакомства удалась лучше, чем он ожидал: на рукопожатие и едва заметную ласку девушка отреагировала непередаваемым букетом эмоций — смущение, смятение, сомнение, восторг, желание светились в её выразительных карих глазах. Его поразили её реакции — такие яркие, живые и непосредственные! И ему захотелось встретиться с ней ещё раз, потом ещё и ещё. Он тогда не задумывался, к чему приведут эти отношения, учитывая большую разницу в возрасте. Но он считал, что был честен с ней, и не давал пустых обещаний.
По мере того, как он узнавал её, она нравилась ему всё больше. С ней приятно было общаться, и, несмотря на её наивность, она оказалась не глупа. У них были общие музыкальные и литературные пристрастия, но что было гораздо важнее — общие моральные ценности. В силу своего возраста и жизненного опыта он чувствовал себя иногда её наставником, и ему льстило, что она прислушивалась к его советам.
Как и любой здоровый мужчина в расцвете лет, он наслаждался молодым и красивым телом девушки. Её неопытность в любовных делах вынуждала его проявлять выдержку и терпение, усмиряя собственную страсть. Но открывать ей мир чувственных утех и ловить её первые восторги стало для него непередаваемым удовольствием.
А потом он стал замечать, как согретое её трогательной девичьей искренностью и теплом, что-то стало оттаивать в глубине его души. Что-то, давно задвинутое им на самые задворки сознания и там забытое. Оттаивало с болью, похожей на ту, которую он испытал в детстве, когда его, свалившегося зимой в овраг, отыскали и принесли в тёплое помещение, и когда стали гореть его задубевшие на морозе пальцы. Но, оттаяв, заставляло его жить и чувствовать с такой силой, что этот уже привычный и знакомый ему мир вдруг заиграл всем спектром своих ярких красок.