— Всё, папаша, дальше вам нельзя, — безапелляционно заявляет медсестра. — Не волнуйтесь, ей окажут всю необходимую помощь. Завтра утром можете поговорить с лечащим врачом.
То, что происходит потом, сознание выхватывает урывками. Белый коридор. Лифт. Снова длинный тускло освещённый коридор. Медицинский кабинет. Осматривающий меня мужчина-врач, по виду ровесник Стогова, и я бы обязательно смутилась, если бы могла чувствовать что-то ещё, кроме рвущей меня на части боли. Небольшой бокс на три кровати. Одна из них свободна, она для меня. Мне помогают раздеться и устроиться на ней.
Успокаивающий голос медсестры:
— Тише, деточка, сейчас сделаем тебе укольчик, и станет легче.
Укол в вену. Капельница. Боль постепенно отпускает, уступает место усталости. Наконец-то… Я закрываю глаза и медленно засыпаю…
Андрей.
Он возвращался домой по опустевшим улицам ночного города. В памяти то и дело всплывали наполненные болью заплаканные глаза любимой девушки. Дежурный врач, встречи с которым он дожидался в приёмной долгих сорок минут, заверил его, что в данный момент угрозы преждевременных родов нет, с ребёнком всё в порядке, а его маме оказывается вся необходимая помощь. Андрей оставил свою визитку и попросил звонить в любое время, если что-то понадобится или что-то пойдёт не так.
Он съездил домой, собрал и отвёз в больницу сумку с личными вещами Ульяны и договорился на кпп*, чтобы её сразу отнесли к ней в палату.
И сейчас ему оставалось только ждать. Это было самое сложное. Он то молился, чтобы с Ульяной всё было хорошо, то беспокоился, что врач ошибся, и ситуация выйдет из-под контроля. То перебирал в голове, всё ли он сделал, чтобы помочь своей девочке.
Погруженный в свои мысли, он едва успел затормозить на мигавшем жёлтым глазом светофоре прямо перед переходящими дорогу запозднившимися девицами. Они испуганно отпрянули назад и поглядели на него, как на ненормального.
— Придурок, смотри, куда прёшь! — зло выкрикнула одна из них, а вторая покрутила ему пальцем у виска.
Андрей устало потёр ладонью лицо. Пропустил девушек, проехал вперед и свернул с проспекта на соседнюю улицу, где припарковался у бордюра. Нужно было сосредоточиться и взять себя в руки.
Всё обойдётся, говорил он себе. Перинатальный центр, куда по просьбе Риммы Михайловны поместили Ульяну, на сегодняшний день был оснащен современным медицинским оборудованием и считался лучшим в области медицинским учреждением для беременных.
Вернувшись домой, Андрей, как обычно, поставил машину у подъезда, но подниматься в квартиру не стал. Находиться там сейчас одному и не иметь возможности что-то сделать показалось ему невыносимым.
Он застегнул кожаную куртку и отправился бродить по окрестным переулкам. Сырая погода, редкий моросящий дождь и пронизывающий ноябрьский ветер добавляли мрачности его настроению.
Часы показывали начало пятого, когда он, наконец, вернулся в квартиру. Без Ульяны она показалась ему пустой и неуютной. Мобильный молчал, но Стогов считал это хорошим знаком. Если бы что-то пошло не так, ему бы уже сообщили. Он скинул с себя ботинки и куртку, прошёл в спальню, на ходу стаскивая через голову пуловер. Лёг на кровать прямо в одежде, зажав в руке телефон, и забылся беспокойным сном.
В спальне было ещё темно, когда его разбудил телефонный звонок. На экране высветилось дорогое ему имя.
Он сел, опустив ноги на пол, и принял входящий вызов.
— Андрюша, доброе утро. Не разбудила? — раздался в трубке нежный девичий голос.
— Малышка, как ты? Как себя чувствуешь? — спросил он, тревожно сжимая пальцы в кулак.
— Всё нормально, не волнуйся. Главное, что с ребёнком всё хорошо. Мне сказали, что у меня почки не выдержали нагрузку, и это была почечная колика. Но сейчас уже не болит, только ноет немного и ужасная слабость. Врач сказал, это пи-е-ло-нефрит, — произнесла она по слогам, старательно выговаривая непонятный термин. — Сейчас приходила медсестра, взяла кровь на анализы. А скоро должен прийти лечащий врач. Мне принесли от тебя сумку. Наверное, ещё ночью, но я спала и не слышала. Ты сам хоть поспал немного? Напугала я тебя вчера, да?
Голос любимой девушки, сумевшей найти путь к его сердцу и ставшей его женой, лился, как самая приятная мелодия. Андрею казалось, будто с него, наконец, упала бетонная плита, легшая ему вчера на плечи тяжелым грузом. Не отнимая мобильник от уха, он поднялся с кровати, свободной рукой вытащил и расстегнул помятую ото сна и наполовину выбившуюся из брюк рубашку и подошёл к окну, где уже занимался рассвет.