— Мамочка, помоги! — забегает в кухню Мира и протягивает мне своё любимое голубое платье.
Одеваю дочку, поправляю у неё на голове хвостики. Не могу сдержать смешок, когда вижу в руках мужа доверху набитую игрушками спортивную сумку.
— Пока, малышка. Не скучай без нас, — Андрей привычно целует меня в губы.
Проводив мужа с дочкой, заканчиваю приготовление ужина и отправляюсь за учебниками. Открываю книжный шкаф, и в поле зрения попадает наш семейный альбом.
В век цифровых технологий фотографии на бумаге печатают всё реже. Но мне хотелось иметь возможность держать в руках и листать страницы, на которых запечатлены важные моменты нашей жизни. Когда родилась Мира, Андрей подарил мне красивый фотоальбом в кожаном переплёте на пятьсот фотографий, и вот уже четыре года я с удовольствием его пополняю.
Решив, что полчаса в моей подготовке к экзамену роли не сыграют, удобно устраиваюсь на диване. На первой странице несколько фото, сделанных на нашей свадьбе. Андрей такой красивый и представительный в костюме. Я рядом с ним в длинном белом платье с букетом невесты из белых и красных роз. Мы обмениваемся кольцами. Нам вручают свидетельство о браке. А вот наш танец жениха и невесты. Снимки делал профессиональный фотограф, знакомый Лары.
На втором развороте несколько фотографий, где я уже с заметным животиком.
А вот муж со свекровью забирают меня из роддома. Губы сами расплываются в улыбке, когда вспоминаю немного растерянные глаза Стогова и его подрагивающие руки, когда он принимал от медсестры закутанного в розовое одеяло младенца. Наверное, только в этот момент к Андрею постепенно начало приходить осознание, что он стал отцом.
Мира родилась в конце февраля. Здоровая, крепкая девочка.
— Какая длинноногая! Моделью будет, — заявил принимавший у меня роды седой врач, прикладывая малышку к моей груди.
Рожала я на удивление быстро и легко, хотя мои крики слышал, наверное, весь роддом. Роды начались утром, а в пять вечера я уже звонила дежурившему в приёмной мужу, чтобы сообщить о рождении дочери.
Мирославой её назвал Андрей. В честь своей бабушки, в доме которой жил в детстве, когда его мама вышла замуж и уехала в город. Потом, когда он пошёл в школу, и отчим с матерью забрали его к себе, он проводил у бабушки все каникулы вплоть до её смерти.
Я не возражала. Мне всегда нравилось имя Мира, а Мирослава Андреевна звучит очень гармонично.
Я догадывалась, что из Стогова получится хороший отец, но реальность превзошла мои ожидания. Малышка покорила его сердце, едва осмысленно и внимательно посмотрела на него своими глазками. И эта любовь была взаимной. Меня дочка тоже любила, но отца просто обожала. Он же делал для неё всё. Большой плюшевый мишка, куклы, ходунки, детские качели, велосипед. Он возился с ней вечерами и с удовольствием гулял с нами в парке на выходных. Перед сном мы вместе купали её в ванночке, а потом я подавала мужу полотенце, в которое он бережно закутывал детское тельце.
Конечно, не обходилось и без трудностей. Мы пережили и больной животик, и бессонные ночи, когда у Миры резались зубки. Её простуду и температуру тридцать девять, когда мы оба с тревогой ждали скорую.
А однажды — Мире тогда было всего четыре месяца — меня накрыло истерикой. Я рыдала и приговаривала, что ничего не успеваю, что устала и больше так не могу. И ведь Андрей не раз предлагал нанять помощницу, чтобы немного разгрузить меня, но здесь я оказалась едва ли не большим «замкнутым интровертом», чем он сам: я не хотела в нашей квартире никаких посторонних людей. Помощь я принимала только от наших бабушек, которые часто приезжали по очереди и гостили у нас несколько дней, и от Светки, которая часто заглядывала к нам на выходных. Очень помогла Соня, которая жила у нас все летние каникулы.
С моей истерикой Андрей тогда справился очень быстро. Просто взял меня, рыдающую, за руку, отвёл в нашу спальню и уложил в кровать.
— Спи! — приказал он и плотно закрыл дверь.
Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я отдохнувшей и спокойной. А когда вышла из спальни, обнаружила мирно сопящего в кроватке ребёнка и мужа, развешивающего на лоджии постиранную детскую одежду.
А вот любимая фотография Стогова, самая нежная и трогательная, как он всегда говорит. Андрей сделал её утром в нашей спальне. На ней я в белой ночной сорочке с собранными в хвост волосами. На руках у меня дремлет маленькая Мира, которую я только что покормила грудью.