— Кажется, меня сейчас вырвет.
— Хочешь, чтобы я остановился? — с тревогой спросил Питер.
Ноа покачала головой.
— Нет.
— Ты уверена? Я могу остановиться и поискать место, где продают воду или что-нибудь еще… нам вовсе не обязательно туда ехать. Мы можем вернуться к Коди и его подождать.
Предложение Питера показалось Ноа соблазнительным. Она может попросить отвезти ее на станцию метро. Там сядет на поезд и уедет подальше отсюда. Отправится куда-нибудь на запад, где ее никто не найдет. Начнет все сначала.
Но, если она заболела, там ей никто не поможет. Ноа вдруг вспомнила Алекса Хербрука — какой маленькой казалась его лежащая на операционном столе фигурка. Возможно, многие дети томятся на других операционных столах. Всем на них наплевать, никого не интересует, что с ними может случиться. Их просто вычеркнут из жизни, как уже вычеркнули Алекса и ее саму. Ноа сглотнула.
— Нет, нам нужно ехать. Только… говори со мной.
— Говорить с тобой? — Питер вопросительно посмотрел на нее. — О чем?
— О чем угодно. Постарайся меня отвлечь.
Ноа прислонилась головой к окну машины.
Стекло приятно холодило лицо, и она поняла, что ей вдруг стало тепло. В особенности после того, как она постоянно мерзла.
— Ладно. — Питер огляделся. Наконец «Ауди» добрался до съезда с эстакады, юноша включил поворотник и начал смещаться к левой полосе. Машины вокруг медленно ползли вперед, сияя задними красными огнями. — Ты знаешь, о чем я думал прошлой ночью?
— О чем?
— Как ты в первый раз услышала про /АЛЬЯНС/?
Ноа прикрыла веки, но тошнота сразу усилилась, и ей пришлось открыть глаза. Они проезжали мимо водонапорной башни, на стене которой была нарисована радуга.
— Это произошло, когда ты нашел социального работника в Кармеле, который коллекционировал детскую порнографию.
— О да, гадкая история, — сказал Питер.
— Но как тебе удалось о нем узнать? — спросила Ноа.
Ее всегда занимал этот вопрос.
— Анонимная наводка, как это бывает чаще всего. — Питер посмотрел на нее. — Я думаю, кто-то взломал его жесткий диск по какой-то другой причине и наткнулся на фотографии. А почему ты зациклилась на этой истории?
— Я знала много дерьмовых социальных работников, — ответила Ноа.
— Послушай, а ты… ладно, забудь.
— Нет, — через минуту заговорила Ноа. — Со мной такого не случалось. Во всяком случае, не с социальными работниками.
Еще несколько минут они ехали молча. Постепенно Ноа стала приходить в себя, волна тошноты уходила. От тела перестал исходить жар, и она почувствовала, как успокаивается пульс. Может быть, дело в нервах, и у нее был приступ паники.
— Теперь он в тюрьме, — заметил Питер. — Ему дали пять лет.
— Он заслужил больший срок.
— Точно, — кивнул Питер. — Однако мы неплохо с ним поработали. Теперь люди будут знать, с кем имеют дело.
Ноа не ответила. Деятельность /АЛЬЯНСА/ произвела на нее сильное впечатление, когда этого извращенца призвали к ответу. Они обратились в полицию с заявлением, что в его доме возможна попытка самоубийства. И пока полицейские находились в его гостиной, а он уверял, что все у него в порядке, во всем доме включились телевизоры. /АЛЬЯНС/ взломал вход в его домашний кинотеатр, и полицейские стали свидетелями слайд-шоу с его жесткого диска.
Ноа наткнулась на эту новость на форуме. Она навела справки об /АЛЬЯНСЕ/, и ей сразу понравилось то, чем они занимались. Мысль, что можно помогать людям и животным, которые не способны себя защитить, показалась ей невероятно привлекательной. Да и момент получился очень удачным. Прошел всего месяц с тех пор, как она перебралась в собственную квартиру, ускользнув от системы. Она никак не ожидала, что после стольких лет, проведенных в тесной близости с другими людьми, ей станет одиноко. К тому же у нее появился собственный компьютер и круглосуточный доступ в Интернет.
Когда Ноа прочитала о достижениях /АЛЬЯНСА/, ей вдруг пришло в голову, что до сих пор она лишь старалась выживать. А теперь, когда обрела свободу, у нее появилась возможность помогать таким, как она сама.
В некотором смысле, она и сейчас продолжала это делать.