— Непременно вернусь! — пообещала я. А сама мысленно добавила про себя, что ни за что на свете не притронусь к её настойкам. Понятия не имею, что туда добавляют эти орденские. Вот уж чему, кстати, я тоже не обучена, так это зельеварению. Может, и правда остаться подольше и попросить преподать мне пару уроков? Например, какое-нибудь мерзкое на вкус варево, чтоб отбивало желание каждую встречную колдунью в постель заваливать.
У самого порога я обернулась.
— Что бы вы сделали, если бы вам не давала покоя загадка, которую вы никак не можете разгадать?
— Поискала бы ответа в старых книгах, конечно же, — пожала плечами колдунья, которая уже склонилась над камином и ворошила там угли кочергой, пытаясь разжечь.
— Жаль, что у меня таких нет, — вздохнула я. — А домой возвращаться и просить в Чертогах памяти не охота. Брат как узнает, что я вернулась, обратно может не отпустить.
— Ну так в чём проблема? В Саутвинге полно книг. Король-без Короны был страстным коллекционером.
Точно!
Я хлопнула себя по лбу. Кабинет Бастиана сверху до низу заставлен книгами.
— Не знаю, что именно вы ищете, но настоятельно советую начать поиски с Главных Королевских Архивов, — невозмутимо добавила Милисента. — Его величество Дункан Роверт так и не озаботился тем, чтобы перевезти их в новую столицу. И вас, без сомнения, пустят туда безо всяких пропусков.
Фасад величественного здания Королевских Архивов, уже порядком обветшалый, выходил прямо на главную площадь столицы. Массивные беломраморные колонны должны были символизировать, видимо, что это Храм Знаний.
Я поднялась по широченным ступеням крыльца наверх, очень долго ждала, пока хоть кто-нибудь откроет на стук металлического кольца, вбитого в посеревшие от времени двери.
Подслеповато щурясь на солнце, открывший мне полный мужчина средних лет в тёмно-сером балахоне, подпоясанном верёвкой, удивился, кажется, что вообще хоть кто-то кроме него сюда приходит. И пока вёл меня куда-то вглубь здания под гулкими сводами мимо двойного ряда погасших светильников, свисающих с потолка на длинных медных цепях, монотонно жаловался на жизнь.
— …я ведь жрец Совиного бога по основной профессии, но кто нынче верит в богов! Даже в Великую Сову. Амариен улетела из нашего бренного мира, и больше о ней никто и не вспоминает. Мы совершенно не нужны обществу, увы… Разве что регистрация браков и разводов ещё кормит, но в Саутвинге всё меньше народу, и это тоже становится редкостью… Вы бы знали, какую маленькую зарплату нам платят! Принцесса, вы бы поговорили с Его величеством… Нынешний король терпеть не может бюрократов, при прошлом нам платили больше… ох, только не говорите Его величеству, что я так сказал… просто так редко кому-то можно излить душу!… Вот, решил хоты бы в архивы на полставки устроиться, чтоб совсем не протянуть ноги с голоду… Правда, сюда нынче тоже никто не ходит, все студенты разъехались из Саутвинга кто куда. Вон, в новой столице университет открыли, так на него ваш брат денег не жалеет, а нам хоть бы копеечку… Вот, я решил тут пока хотя бы диссертацию написать… думаю, получу степень, тоже уеду отсюда в столицу, устроюсь профессором куда-нибудь на кафедру истории Древности…
Его лысина в обрамлении жидкой поросли волос была путеводным маяком, за которым я следовала, чтоб не заблудиться. Но чуть не заснула на ходу от этого нескончаемого тихого бубнежа на одной ноте.
Наконец, служитель Совиного бога толкнул очередную дверь и пропустил меня вперёд.
Тут же захотелось чихать. Высокие шкафы — сколько хватает взгляда. Рукописные книги, пергаментные свитки в специальных подставках стройными рядами, по центру помещения — несколько столов с чернильницами. Слой пыли на столешницах был такой, что кажется, писать можно не пером, а сразу пальцами.
— Вот, присаживайтесь! Какую книгу вам принести? — уныло поинтересовался жрец.
Я задумалась.
— Бывает у вас колдунья по имени Милисента?
Жрец слегка оживился.
— Как же, помню-помню! Захаживала месяца два-три назад.
— Так вот, принесите мне те же книги, что и ей!
Он задумался ненадолго, а потом кивнул и пошёл куда-то вглубь зала, оставляя следы на полу.
9.15
«Рассуждения об Изначальных стихиях».
Лишь одну книгу читала здесь Милисента в свой последний визит. И судя по словам архивного служителя, возвращалась к этой книге день за днем на протяжении нескольких недель. Выносить за пределы Архива столь ценные экземпляры не разрешалось.