— Располагайтесь, я сообщу о вашем визите! — проговорила та самая улыбчивая рыженькая откуда-то из глубины здания. Я видела лишь её удаляющуюся спину в бледно-зелёном платье. Уходящий вперёд длинный-предлинный коридор укрывали тени, но канделябры на стенах по обе стороны от входной двери давали немного неровного света.
Я покрутила головой и увидела, что кое-что изменилось в обстановке. Диванчик у стены приглашал уютно посидеть на нём и подождать. Рядом на круглом столике — блюдо со свежими пирожными источает дивные ароматы. Интересно, чем таким занята колдунья? И откуда знала, что я приду?
Время шло, никто не являлся. Усевшись на мягкое сиденье бордового бархата, я потянула руку к пирожному. Понюхала… сплошной сахар, у меня от таких обычно живот болеть начинает. Дункан всё детство пичкал, пытался как-то скрасить мне болезнь и необходимость валяться в постели. С тех пор терпеть не могу всё, что состоит больше из крема, чем из теста. Розовая гадость. Фу.
Положила обратно.
— Чаю? Госпожа освободится не скоро.
Я вздрогнула, потому что каким-то образом проворонила момент, когда густые тени коридора выпустили снова на свет рыжую Даниель. Она поставила передо мной с тихим стуком чашку на блюдце. Склонившись над столиком, налила из крохотного фарфорового чайника с пасторальными сюжетами душистый напиток с едва заметной горьковатой ноткой в аромате.
— Да, пожалуй… — пробормотала я. Взяла в руки чашку. Согрела об неё ладони. В голове теснились невесёлые мысли.
Даниель стояла у меня над душой и смотрела.
Я медленно подняла взгляд.
Пальцы мои разжались, и хрупкий фарфор вдребезги раскололся об пол. Безобразная коричневая лужа растеклась по паркету.
— Вот же с-сучка осторожная! — прошипела сквозь зубы эта молоденькая девочка, почти ребёнок, и её невинное личико исказила злобная гримаса. Она была почти моей ровесницей, но сейчас казалась старухой из-за выражения лица и голоса.
Я вскочила, в ужасе наблюдая за тем, как глаза юной колдуньи начинает заливать чернильная тьма. Она кидается ко мне, протягивая скрюченные пальцы рук…
А потом её словно швыряет невидимая сила об стену, и с тихим стоном Даниель медленно сползает, оседает мешком на пол.
— В этот раз почти… ничего, рано или поздно я тебя достану! — пообещала Дани прежде, чем её глаза закрылись, и голова бессильно свесилась.
Я стояла, держась рукой за горло и в ужасе приоткрыв рот.
— Господи… ты в порядке, дитя?
Когда ко мне быстрым шагом приблизилась Милисента в ослепительно белом атласном платье, мерцающем в полумраке жемчужинами, я отшатнулась, распластавшись по стене.
— Да не пугайся, уж я-то точно не заражена! — поморщилась колдунья, но всё ж-таки остановилась.
— Что это… что это такое? — прошептала я каким-то чужим голосом, чувствуя, как леденеет всё тело, только сейчас реагируя как следует на пережитый ужас.
Милисента быстро наклонилась над бесчувственной девушкой, померяла пульс на запястье. Когда отпустила бледную тонкую руку, та снова упала.
— Очередная жертва. И я понятия не имею, как это происходит и по какому принципу они выбираются. Предотвратить тоже не смогла, хотя была настороже. Так что прости, видимо, здесь тебе тоже не место, раз уж под собственной крышей я не могу обеспечить безопасность гостьи. Вернулась бы ты лучше к брату, девочка! И рассказала всё. Уж он-то сможет защитить.
Я содрогнулась.
Рассказать Дункану?
Обложит ватой и не выпустит за порог своей комнаты на ближайшие лет десять. Плавали, знаем. Я покачала головой.
— Разберусь сама. И вы ничего не скажете нашему королю, если не хотите, чтобы я тоже начала болтать. Например, о возрождённом Ордене у него под боком.
— Пф-ф-ф… значит, ты уже в порядке, раз снова дерзишь! — фыркнула Милисента. Но посмотрела на меня, кажется, одобрительно. Перекинула решительным жестом с плеча на спину толстую белую косу и присев на корточки, принялась делать массаж висков Даниель.
— Так вы будете проверять мою магию и искать… неправильности? — уточнила я кисло. Почему-то вся идея, что в хотя бы в Школе мне смогут помочь, уже не казалась такой уж блестящей.
— Да что тебя проверять! — отмахнулась Милисента. — Кипящая сила, как океан под толщей льда. Развернётся во всю мощь, мало никому не покажется. Не представляю себе, чтобы кто-то на этом свете оказался в состоянии хоть как-то на неё повлиять, затемнить, исказить или наложить проклятие. Живи спокойно, девочка! С этой стороны тебе точно ничего не угрожает.