А он подозрительно долго занимается камином и молчит. Я вздыхаю.
— Сильно на меня сердишься?
— Да, — отвечает Фостергловер, не задумавшись. Но раньше, чем я успеваю окончательно скиснуть, добавляет: — Но не из-за того, о чём ты думаешь.
Смотрю на него сверху. Он задумчиво глядит в огонь. Но у него желваки на скулах от того, как сильно стискивает зубы. А я ведь так мало его знаю! Почему я решила, что для него всё просто так? А вдруг не просто? Но ведь как это может быть — ведь мы знакомы всего ничего…
«Тебе-то самой много времени понадобилось, чтобы в своего жениха по уши втрескаться?» — ехидно спрашивает внутренний голос. И мне становится ещё более неловко, я не решаюсь завести разговор, ради которого пришла. Просто мнусь с ноги на ногу и молчу. Пока Алан смотрит в огонь.
— За твой отказ я не сержусь. Насильно мил не будешь, что поделать. Я понимаю слово «нет», — произносит ровным голосом. А у меня внутри всё сжимается грустью.
А потом Алан встаёт — и мне приходится задрать голову. Я, кажется, в очередной раз забыла, какой он высокий. И массивный.
И светло-голубые глаза его совсем потемнели. Когда широкоплечая тень накрывает меня, на секунду пугаюсь. Алан… может ли он тоже стать одержимым? Теми самыми симптомами, от которых чернеют глаза? Мне приходится собрать всю смелость, чтобы не отшатнуться. Особенно, когда во взгляде Алана мелькает злость.
— А сержусь я на то, что ты иногда ведёшь себя как совершенно пустоголовая дурочка, Мэгги! Ты о чём думаешь, когда продолжаешь одна таскаться по городу?
— Опять ходил и спрашивал? — спрашиваю тихо. Он не отвечает на очевидные вопросы.
— Я всё-так твой телохранитель, и в ответе за твою безопасность в Саутвинге. — Он складывает руки на груди и вперивается в меня суровым взглядом опытного инквизитора. — Естественно, ходил! И естественно, спрашивал! Раз уж некоторые принцессы меня не удостоили чести сообщить, где изволили проживать. Да мне покоя не было! Обошел все места, где ты могла появиться, даже побывал в Школе колдуний! Но меня и на порог не пустили чёртовы ведьмы, потому что я, понимаешь ли, мужчина. Только подтвердили, что ты там была, но когда и куда ушла — отказались сообщать. Видите ли, орденская солидарность колдуний. А я сказал бы скорее, что женская солидарность.
Мне становится стыдно. Опускаю глаза.
— Ты должна мне сказать, где остановилась, — твёрдо заявляет Фостергловер.
Я сначала открываю рот, чтоб поведать, где находится моё временное пристанище в Саутвинге, но горло сдавливает спазмом и я понимаю, что не могу выдать своё тайное место, даже под страхом пыток. Это… слишком личное. Это слишком между мной и Бастианом. Даже если он нарисованный. И наверное, лучше Алану не знать, до какой степени я сумасшедшая.
— Прости, но не могу тебе сказать. Можешь быть уверен, там я в полной безопасности. Лучше не ругайся, а выслушай! Я ведь пришла к тебе не просто так.
Встречаемся взглядами. На мой робкий — его пристальный. Почему всегда так всё сложно? Мне ведь просто нужен был друг. Алан горько усмехается одними губами — в глазах по-прежнему странное непроницаемое выражение:
— Ну да. И не сомневался, что по делу. Я не такой дурак, чтоб подумать, что ты по мне соскучилась.
А я вспоминаю то безмятежное утро с блинчиками, и в сердце колет острой иглой. Почему так? Неужели любовь всегда должна делать больно? Я не хотела причинять боль Алану. И всё-таки причиняю. Сейчас я так отчётливо вижу — что это за эмоции, которые он прячет под непроницаемой маской.
— Я и правда соскучилась, — шмыгаю носом. — Прости… я не хотела, чтоб ты подумал, будто…
Его взгляд смягчается. Он плюхается на диван, откидывается на спинку и похлопывает по месту рядом с собой.
— Рассказывай уже. Я всё-таки остаюсь твоим другом. Несмотря ни на что, помни об этом, малышка Мэг! Ты бедовая, я уже понял. И вечно умудряешься попадать в неприятности. Так что боюсь, моя помощь тебе понадобится. Рассказывай!
Складывает руки на груди и готовится внимательно слушать.
И мне вдруг становится капельку легче. Я скидываю башмаки и с ногами залезаю на диван. Всё-таки Алан — это Алан. С ним всегда спокойно. Даже недавние страхи кажутся надуманными и пустыми. Он умный, он во всём разберётся. Может, я и правда напридумывала себе лишнего? И повода пугаться нет? В конце концов, ещё ни разу никому из этих, с чёрными глазами, не удавалось меня схватить и выполнить свой план до конца, в чём бы он ни заключался.
Рассказываю ему всё, что произошло со мной за то время, что мы не виделись. И о том, что прочитала в Архивах. И о Милисенте. И о неудачной попытке поучиться в Школе колдуний. И о нападении Даниель.