— Что ты, как я могу! — невинным голосом отвечает брат, ухмыляясь. — А вот ты почему заводишься, есть какие-то проблемы помочь?
— Проблема одна и та же — я-то их не перевариваю точно так же! Я же твоя сестра, забыл? — делаю я последнюю отчаянную попытку подлизаться, но уже знаю, что сейчас будет.
— Не-а, не прокатит! — качает головой непреклонное Величество. Небо, как же хорошо мы жили, пока ему не пришлось надеть на себя корону… — Валяй к себе в покои, там уже новое платье готовое дожидается, Тэмирен приказала для тебя сшить. Лиловый шёлк, тебе пойдёт. Правда, когда она выбирала ткань, говорила портнихе, что оно для белокожей северной красавицы, а тут передо мной какая-то непонятная южанка нарисовалась, обгорелая на солнце, с облезлым носом…
Я надулась.
— Мы у себя на юге в шелках не ходим, так что если ты имеешь что-то против моего внешнего вида…
Брат рассмеялся и примирительно поднял ладони.
— Через час в голубом трапезном зале.
Через час в голубом трапезном зале я поняла несколько вещей.
Первое, что лиловый шёлк — это, конечно же, красиво и идёт мне в любом состоянии, хоть белокожем, хоть подкопченном.
Второе — у меня в братьях самый отвратительный лгун и хитрец на свете.
Третье — в Восточном крыле либо резко в результате загадочной эпидемии вымерли все женщины, поэтому послать было больше некого с посольством, либо меня в очередной раз пытаются сосватать.
Нет, я мужественно терпела!
Целых полчаса.
Но когда очередной юный, прекрасный и ослепительно самоуверенный лорд Оствинга проигнорировал мои отказы идти с ним танцевать и попытался взять меня за руку, вспылила.
Просто-напросто переместилась прямиком в личные покои брата, как он и просил. По счастью, застала одного. При Тэмирен мне обычно скандалить неудобно.
— Прекрати своё идиотское сводничество!! — я даже ногой притопнула от злости.
— О! — брат оторвался от надраивания очередной острой железяки. — Лиловый тебе и правда к лицу.
Я зарычала от бессилия. Вот же дубина непрошибаемая!
— Раз ты так, то я возвращаюсь в Саутвинг прямо сейчас.
— Что, неужели все были настолько плохи? — обречённо вздыхает Дункан, откладывая меч и замшевую тряпочку, пропитанную какой-то вонючей гадостью, от которой мне даже здесь хочется чихать.
— Отвратительны! — с чувством отвечаю я и кривлюсь при одном воспоминании о белобрысом лорде и его холодных, как лягушки, руках.
— Н-ну хорошо. — Брат внимательно смотрит на меня и задумчиво потирает подбородок. И как раз, когда у меня уже появляется иллюзия, что он небезнадёжен и в этот раз хотя бы понял, что я настроена серьёзно, вдруг добавляет. — Тогда почему бы не Алан Фостергловер?
Вот же… мастер коварных ударов под броню противника. В такие моменты я отчётливо понимаю, почему брату нет равных на поле битвы.
— Донесли уже? — вспыхнула я и отвернулась.
— Я просто за тобой приглядываю. Слегка. Ты же не думала, что мне всё равно? Ты — моя любимая сестра. Ты — моя семья. Я за тебя беспокоюсь.
Судя по тому, что это единственное, на предмет чего Дункан меня допрашивает, речь всё же не о слежке. Он действительно «просто приглядывал» и не знает всего, что со мной происходит. Иначе разговор был бы уже совсем другим. И всё-таки я пытаюсь посмотреть на ситуацию его глазами и понимаю, что наверное тоже бы беспокоилась, отправляя единственную младшую сестру в незнакомый город. Тем более, такую упрямую. Я прекрасно знаю, что я у себя не подарок.
Мне вдруг становится стыдно.
Вздыхаю.
Подхожу к брату и обнимаю, неловко к нему наклонившись. Он в ответ укладывает здоровенную лапищу мне на голову и ворчит что-то, как медведь в берлоге. Нам становится уютно и тепло, как в детстве. Остро вспоминается, как драгоценные мгновения разговоров и шуток с братом было единственное, что хоть как-то скрашивало моё существование в детстве.
Смущенно целую его в кончик уха.
— Прощаю, так и быть. Только больше чтоб никаких женихов!
— Больше никаких женихов, — соглашается Дункан. — В этом году.
Пихаю его локтем под дых, он изображает, что больно, чтобы мне сделать приятно. Не удерживаюсь и прыскаю со смеху. Нам так весело — как когда-то, как в детстве. В те редкие минуты, что он мог вырваться ко мне от многочисленных забот, которые свалились на него после смерти родителей, когда он стал главой рода Роверт.
Пока ухожу, в спину несётся, пополам с усмешкой:
— Насчёт Фостергловера хотя бы подумай! Если что, я вам своё благословение дам!
Неожиданно это выбивает из колеи.