— Бабушка с площади? — переспросил я онемевшими губами.
— Тоже. Похоронили сегодня утром, вскрытие не проводили — в ее возрасте все ждали такого исхода со дня на день. Никто не обратил внимания, всего лишь незначительное происшествие. В большом городе каждый день кто-то рождается и кто-то умирает. Но я не остановился на этом, и после отправился по ещё одному адресу, который был мне известен.
— Школа… ведьм?
Алан кивнул.
— Девушки по имени Даниэль не стало вчера. Она ничем не болела. Для её сестёр это стало полным шоком. Мэгги! Немедленно возвращайся к брату и всё расскажи. Наш король и его колдунья-жена смогут что-нибудь придумать, я уверен. А я… не маг. Я не сумею тебя защитить. Не от такой угрозы.
По глазам я видела, сколько боли причиняет ему это признание.
И мне было ужасно жаль Алана. Но в этот самый миг меня будто ударило изнутри сводящей с ума тревогой.
— Что… что ещё ты мне не рассказал?
Он колебался недолго.
— Перед смертью каждый из них бредил. И говорил о темноте, которая окружает со всех сторон. Как они боятся этой темноты, которая говорит с ними.
Я глухо вскрикнула и приложила пальцы к губам.
— Теперь ты понимаешь. Опасность окружает тех, кто во тьме. Тьма протягивает к ним руки и забирает с собой. Это тёмная магия, мы не в силах ей противостоять. Я не хочу, чтобы она получила ещё одну жертву. Поэтому… немедленно уходи.
Темнота.
Тьма, которая окружает со всех сторон.
Темнота, которая жаждет получить ещё одну жертву.
…У меня всё поплыло перед глазами.
Я поняла, о чём кричит мой внутренний голос — о чём кричал уже много дней подряд. А я затыкала его, не позволяла говорить, ставила свои эгоистические страхи и обиды выше того, что было намного, намного важнее.
Бастиан! Он во тьме. И тьма окружает его со всех сторон. А я ушла, и оставила его в этой темноте одного. И когда я уходила, он смотрел на меня так, будто я уношу с собой свет. Но я не хотела этого замечать.
Мороз побежал у меня по коже, заморозил всю, до кончиков пальцев на ногах.
Я сделала шаг назад.
— Спасибо тебе за всё, Алан! Я счастлива, что стала твоим другом. Ты прав. Мне и правда пора возвращаться в Нордвинг. Спасибо тебе за всё!
— Говоришь так, будто мы прощаемся навсегда, — с горечью ответил Алан. Его лицо было укрыта ночными тенями, и я плохо видела его выражение.
— Зажги огонь во всём доме, в память обо мне, — попросила я, делая ещё шаг назад. — И больше не оставайся в темноте. Ты сильный, я не нужна тебе. Ты и сам в состоянии зажечь свет. Надеюсь… мы ещё увидимся когда-нибудь с тобой! Прости… за то, что сделала такой выбор. Я не могла иначе.
Он что-то понял в этот момент. Потому что сдвинулся с места и направился ко мне.
— Мэг! Ты же не собираешься… ты же не уходишь к нему? Не глупи! Не смей! Мэг? Мэг!!
Я уже ничего не слышала.
Закрыв глаза, я проваливалась во тьму.
Только бы успеть… только бы не было слишком поздно…
Когда я открыла глаза снова, даже не поняла сначала, точно ли открыла. Меня окружала со всех сторон такая непроглядная, абсолютная, первозданная тьма, что она казалась плотной, осязаемой.
Но я сразу узнала это место — по ощущению многотонной толщи камня, давящей сверху. И безысходности.
Несколько мгновений стояла, не шевелясь, пытаясь унять бешеный стук сердца и шум крови в ушах — он сбивал с толку, он мешал мне услышать, есть ли ещё звуки в этом месте. Всхлипнула, когда показалось, что нет. Могильная тишина встретила меня, окружила со всех сторон.
Вытянув вперёд руку, я медленно-медленно двинулась вперёд.
— Нет, нет, нет… неужели поздно… Бастиан! Бас… ты здесь? Пожалуйста, откликнись, если ты тут… Прости… прости меня, что я так долго!.. Господи, неужели я опоздала…
Воздух был, казалось, весь пропитан ощущением застарелого отчаяния и глухой звериной тоски, которыми сочились даже камни в этом месте.
По моим щекам уже катились слёзы. Я никак не могла их удержать.
Но в этот самый миг, когда я уже совершенно отчаялась, мои колени коснулись жёсткого ребра постели.
А слух уловил на самом краю восприятия звук чужого — слабого, очень редкого и с огромными промежутками между вдохами… дыхания.
9.20
Темнота… С недавних пор я до ужаса боялась тьмы. Но не сейчас. Сейчас я была ей даже благодарна за то, что она скрывает от меня мужчину, который лежит передо мной на расстоянии вытянутой руки. Я боюсь теперь другого — увидеть, как он выглядит. Потому что то, как он дышит… так дышит умирающий, так дышит почти труп. Человек, которого с этим миром связывает лишь тоненькая-тоненькая ниточка, и каждый вдох, это шаг по ней. Всё медленнее и медленнее.