Остаток дня прошел натянуто. Мы почти не общались, Наташа как будто избегала говорить со мной, даже просто смотреть на меня. Я рано ушел спать и долго ворочался в постели, ожидая, когда моя жена соизволит присоединиться ко мне. В конце концов, есть такое понятие, как “супружеский долг”! Казалось, она забыла об этом...
Наташа скользнула под одеяло ближе к полуночи, но когда я постарался ее обнять, чуть отстранилась и виновато улыбнулась мне в темноте:
-Извини, не сегодня. День был тяжелый… я устала.
Ну и ну! Устала! Вот и соглашайся после этого на прогулки!
-Очень мило, - сквозь зубы процедил я. - Устать в выходной - это что-то оригинальное!
Наташа сердито посмотрела на меня - ее злой взгляд не скрыл даже полумрак спальни.
-Ты безнадежен, - хрипло прошептала она. - Это все бесполезно… бессмысленно! Ты слеп, слеп...
Мне не понравилось уже в которой раз слышать обвинение в слепоте, тем более - совершенно несправедливое.
-Напротив, зрение у меня превосходное, - ледяным тоном процедил я. - Стопроцентное.
Она ничего не ответила, только завернулась в одеяло и отвернулась к стене. Вскоре я услышал ее мерное дыхание - казалось, она сразу уснула.
А я задремал лишь под утро. Причем сон мне привиделся странный: Наташа, наклонившись ко мне, что-то страстно шепчет, потом превращается в птицу и вылетает в окно. Я хочу броситься следом - и не могу двинуться с места… странный сон! Слишком реальный…
3. Илия-Наташа
Я честно попыталась спасти наши отношения с Никитой. Я не хотела сдаваться - ведь тем самым я бы признала, что в свое время поспешила и приняла неправильное решение.
Мое рвение Никита не понял и не принял. Он даже не попытался сделать шаг мне навстречу и предпочел моему обществу телевизор! В тот момент я как будто прозрела и увидела собственного мужа в его истинном свете. Он - вовсе гарант надежного будущего и спокойствия, как я наивно полагала, нет! Он - залог постоянной скуки, увядания и застоя… не пройдет и пяти лет, как мы превратимся в зауряднейшую супружескую пару, которая с трудом выносит общество друг друга и не разводится только в силу привычки. Хочу ли я подобной жизни? Об этом я и размышляла в субботу, отправившись в город одна, без своей “половинки”.
Это была приятная прогулка… Отличная погода, улыбчивые люди вокруг… к тому же, моя природа, природа ведьмы, позволяла мне видеть то, чего не видят другие.
Так, например, я видела порхающих над розовым кустом фей, напоминающих ярких пестрокрылых бабочек; наблюдала за игрой “духа ветра”, весело гонявшего пыль по дорожкам… любовалась роскошными пейзажами - во много раз более причудливыми, чем те простенькие сады и парковые аллеи, которые доступны зрению обычных людей, предпочитающих свою скучную, знакомую до последней черточки реальность этому многогранному переменчивому миру…
Я расположилась на белой скамейке возле озера, в тени раскидистых деревьев, даривших приятную прохладу. На меня никто не обращал внимания, что я только приветствовала. Отрадно порою остаться тет-а-тет с собственными мыслями… вдали ото всех!
Впрочем, мое уединение длилось недолго и было нарушено худощавой черной кошкой с янтарными глазами. Вернее, обычный человек решил бы, что это именно кошка… я-то сразу узнала ведьму Варрону - столь древнюю, что ее истинное имя затерялось в веках, а одряхлевшее человеческое тело пришлось заменить кошачьим.
Варрона воззрилась на меня серьезно и хмуро:
-Людские страсти, э? - интонации были презрительными. Колдунья явно не понимала, как простые человеческие чувства могут иметь власть над потомственной ведьмой! Она была слишком стара… и успела позабыть прельстительный вкус таких “людских страстей”.
-Да, именно так, - покорно подтвердила я, понимая, что неразумно спорить со столь могущественной ведьмой.
-Ты еще слишком человек, - мрачно заметила Варрона.
-Да, я человек… это плохо?
-Это нормально, - пожалуй, она бы пожала плечами, однако облик кошки накладывал свои ограничения. - Да, нормально…. и это пройдет.
Последняя фраза меня не вдохновила. Я знала, что ведьмы владеют искусством продлевать собственную жизнь (“пример” сидел рядом со мной!), за что расплачиваются своей человеческой природой. Я этого не хотела… по крайне мере, пока.
-Меня тоже когда-то волновали простые эмоции, - задумчиво протянула Варрона. - Давно, очень давно…
Я недоверчиво покосилась на нее, силясь представить эту красивую кошку реальной женщиной, не чуждой любви и ненависти, ревности и боли. Внезапная идея осенила меня, и, повинуясь порыву, я спросила:
-А ты можешь дать мне совет, дорогая Варрона? Я, пожалуй, запуталась.