— Если вы думаете, что она совершила самоубийство, вы должны подумать еще раз, — выдавила из себя мать. — Не может быть и речи. Не Анни.
Все так говорят, подумал он.
— Мне придется спросить вас о многом. Отвечайте первое, что приходит в голову. Если позже вы подумаете, что где-то ошиблись или что-то забыли, звоните. Или если что-то придет вам в голову потом, когда пройдет время. В любое время дня и ночи.
Ада Холланд блуждающим взглядом глядела сквозь Скарре и Сейера, как будто слышала вибрирующий звон и хотела понять, откуда исходит звук.
— Мне нужно знать, что она была за девочка. Расскажите мне все, что сможете.
Что это за вопрос, подумал он в тот же момент, что они вообще могут на него ответить? Лучшая в мире, естественно, самая красивая и умная. Самая особенная. Самая любимая. Просто Анни была Анни.
Оба заплакали. Жалобные болезненные рыдания матери исходили откуда-то из самой глубины ее существа. Отец плакал беззвучно и без слез. Сейер узнал в его лице черты дочери. Широкое лицо с высоким лбом. Он был не слишком высок, но силен и плотно сложен. Скарре прятал в кулаке ручку, его взгляд уперся в блокнот.
— Давайте начнем с самого начала, — сказал Сейер. — Мне больно мучить вас, но время для нас очень ценно. Когда она вышла из дома?
Мать ответила, глядя в колени:
— В половину первого.
— Куда она направлялась?
— К Анетте. Школьной подруге. Они делали вместе задание, втроем. Их освободили от посещения занятий, чтобы они могли поработать вместе.
— Но она туда не пришла?
— Мы позвонили в половине одиннадцатого вечера. Анетта уже легла спать. Пришла только вторая девочка. Я не думала…
Она спрятала лицо в ладонях.
— Почему девочки не позвонили сюда, не стали искать Анни?
— Они решили, что она передумала, — ответила мать, сдерживая рыдания. — Они плохо ее знают. Она никогда не прогуливала. Она вообще никогда не халтурила.
— Она собиралась идти пешком?
— Да. У нее сломался велосипед, обычно она ездила на нем. Автобусов тут нет.
— Где живет Анетта?
— У Хоргенов. У них хозяйство и своя лавка.
Сейер кивнул. Скарре записывал, царапая ручкой по бумаге.
— У нее был парень?
— Хальвор Мунтц.
— Они давно встречались?
— Около трех лет. Он старше ее. Они иногда ссорились, но в последнее время все было в порядке, насколько я знаю.
Руки Ады Холланд ощупывали друг друга, раскрывались и снова складывались в замок. Она была почти такой же высокой, как ее муж, плотной, словно ее вырезали грубыми ножницами.
— Вы не знаете, были ли у них сексуальные отношения?
Мать разгневанно посмотрела на полицейского.
— Ей всего пятнадцать!
— Я же не знал ее, — поспешно сказал Сейер извиняющимся тоном.
— Ничего такого, — отрезала мать.
— Вообще-то мы не можем быть уверены, — попытался вставить слово муж. — Хальвору восемнадцать. Он уже не ребенок.
— Ну конечно я знаю, — перебила она.
— Она же не все тебе рассказывает.
— Я бы знала!
— Но ты не желаешь разговаривать на такие темы!
Повисло напряжение. Сейер мысленно сделал свои выводы; Скарре что-то записал в своем блокноте.
— Если она шла делать домашнее задание, у нее наверняка была с собой сумка?
— Коричневый кожаный рюкзак. Где он?
— Мы его не нашли.
Значит, придется посылать водолазов, подумал Сейер.
— Она принимала какие-нибудь лекарства?
— Да нет. Она никогда не болела.
— Что она была за девочка? Открытая? Разговорчивая?
— Тяжелая, — мрачно сказал отец.
— Что вы имеете в виду? — Сейер обернулся к нему.
— Это просто такой возраст, — вмешалась мать. — Она была в переходном возрасте.
— Вы имеете в виду, что она изменилась? — Сейер снова обратился к отцу, чтобы исключить из разговора мать. Не получилось.
— Все девочки меняются в этом возрасте. Они взрослеют. Сёльви тоже была такой. Сёльви — это наша старшая, — добавила Ада.
Мужчина не ответил, он опять словно онемел.
— Так она не была открытой и разговорчивой девочкой?
— Она была тихой и скромной, — гордо сказала мать. — Пунктуальной и справедливой. В ее жизни был порядок.
— А раньше она была более живой?
— Дети более открыты.
— Когда примерно она начала меняться? — спросил Сейер.
— Лет в четырнадцать.
Он кивнул, снова взглянул на отца.
— Для перемен не было других причин?