Собственно именно это и делал восемнадцатилетний рядовой боец клана Миша Поздняков с позывным «Шпицберген» — орал. Изредка выглядывал из окопа, стрелял по наступающим ишхидам и снова нырял под защиту земляного вала. Было до чертиков страшно, и паренек изо всех сил старался не удариться в панику, отвлекая себя запомнившимися наставлениями и мыслями о смене позывного. Всё равно его никто придуманным прозвищем не называет никогда. Все бойцы подразделения, да и не только они, величают не иначе как «Шпиц», немного подтрунивая и насмехаясь над молодым. За время своей короткой службы Миша раз триста успел пожалеть, что назвался Шпицбергеном, когда ему предложили выбрать позывной самому.
Родился он в городе Лонгйир в семье бывших сотрудников «Артикуголь», перебравшихся туда из Баренцбурга незадолго до появления на свет сына. Назвавшись таким замысловатым образом, Миша желал, как бы сказать всем, что родом с самого-самого севера. Что он о-го-го какой… Почти что викинг. Однако получилось с точностью до наоборот. Получился «Шпиц» — маленький лохматый песик, вместо образа сурового северного варвара.
Шпицберген был из свежего принудительного пополнения. Таких призывников в подразделениях, участвующих в обороне города стало едва ли не четверть от всего личного состава. Пополнение, конечно, солидное. Однако почитай необстрелянное. Владеть оружием на приличном уровне научились все зареченские еще черте когда, без этого важного умения выжить и добыть пропитание в условиях нового мира практически невозможно. Но между умением охотиться на местную живность, метко стрелять и умением воевать, лежит огромнаяпропасть. И вот как раз с последним — воевать — имелись огромные проблемы. В условиях ежедневного противостояния уделить должное внимание обучению новобранцев не представлялось возможным. И не только из-за нехватки времени, но и банально из-за отсутствия необходимого количества опытных инструкторов, потому как подавляющее большинство таких нужных вояк постоянно заняты выполнением не менее важной работы на передовых позициях.
Совсем рядом, буквально метрах в семи, участок земли перед позицией вздыбился бугром и лопнул, словно грязный нарыв. Ввысь взметнулся пятиметровый фонтан из каменных осколков и моментально спекшихся от жара комьев почвы. Грохот от взрыва заставил инстинктивно упасть ниц и заорать громче. По спине и каске забарабанила падающая сверху горячая земля. Мелкодисперсная пыль тут же забила ноздри, рот и глаза, заставив Шпица быстро умолкнуть, начать отплевываться и откашливаться. Уши заложило. Собственный крик слышался, словно сквозь беруши. Казалось будто внутри черепа начал зарождаться противный писк, он быстро нарастал и превратился в давящий, болезненный звон. В голове промелькнула мысль: «Хорошо, хоть не электричеством долбанули».
Неожиданно Миша почувствовал, как некто схватил его за лямку разгрузочного жилета и пытается приподнять. В первое мгновение юноша подумал, что это до него добрались ишхиды и сейчас не мудрствуя, зарежут. От нахлынувшего очередного приступа страха Миша почти заверезжал и попробовал инстинктивно отбиться левой рукой, одновременно правой нащупывая на поясе рукоять штык-ножа. За что тут же получил по кисти сильный удар и увесистую оплеуху по щеке вдогонку. И лишь после такой встряски Шпиц продрал запорошенные глаза и уставился на испачканного в саже и пыли командира своего отделения сержанта Бородая. Тот открывал и закрывал рот, но разобрать его слова из-за звона в ушах и путаницы в голове оказалось проблематично.
— Что?!! Ничего не слышу!!! — проорал Шпицберген.
Командир отделения, моментально сообразил, что молодой почти ничего не слышит, в сердцах сплюнул на дно окопа и красноречиво махнул рукой в сторону продолжающего наступление противника. Шпиц некоторое время не мог понять, чего от него хочет командир. Он видел по движениям губ, что его обкладывают матерными словами, только не мог догадаться, в чем же провинился.
— …мать твою. Дали же боги мне таких тупых подчинённых, — вдруг сквозь звон прорезался голос сержанта Бородая.
— Я не тупой.
— О! Никак очухался… Цел?! Слышишь меня хорошо?!