Время позднее, потому решаю, что в парк мы с Бойцом уже не потащимся. Делаем пару кругов вокруг дома, а потом идем к соседнему дому. Там есть небольшая площадка для подвижных игр с собаками. Кидаю щенку, который в силу своей породы выглядит как взрослая среднестатистическая собака, его любимый мячик. Боец, виляя хвостом, скачет за ним и приносит мне обратно.
– Дружище, погоди, – достаю из кармана вибрирующий телефон. – О, брат, привет. Боец, – переключаю внимание на собаку, – рядом! – командую псу и он послушно идет рядом со мной в сторону скамейки, – Ну как ты? – обращаюсь к брату. – Тебе хоть немного лучше?
– Да нихрена! – Макар хрипит осипшим голосом в трубку и тут же начинает закашливаться.
– Как тебя приложило-то…
– Да не говори. Мать вся испереживалась уже. Мы с отцом ее успокаиваем, а она все равно мечется по дому, то попить принесет, то поесть, то таблетки. Никак отдыхать ее заставить не можем. И даже доводы, что мне, коню здоровому, ничего страшного от простуды не будет, на нее не действуют. Фух… – после длинной речи, что явно далась ему с трудом и болью в горле, Мак устало выдыхает, будто стометровку бежал, а не говорил. – А ты как? Как песель наш поживает?
– Да вот, гуляем. Сейчас на лавочке посидим минут десять и уже домой пойдем.
Боец, услышав из трубки знакомый голос, навостряет уши и прислушивается к каждому слову. У них с Маком особая связь – они души друг в друге на чают.
– Передай привет другану своему, – ставлю телефон на громкую связь, чтобы собакен хорошо слышал Мака. – Говори, ты на громкой.
– Здорово, дружище! – брат довольно сипит в трубку. Вот что значит, что мечта исполнилась. Он тоже помнит до сих пор пса из нашего детства и Боец стал для нас обоих исполнением нашей детской мечты. – Боец мой, красавчик мой! Скучаешь по папке?
Боец звонко лает и виляет хвостом, так и норовя лизнуть телефон.
– Тихо, тихо, дружище, – смеюсь, пытаясь утихомирить эту “машину”, а то если он сейчас начнет лаять, то поднимет на уши всех вокруг, а время уже почти час ночи. – Мак, не раззадоривай его.
– Все, мальчик, успокойся, ок? – помогает мне брат, стараясь разговаривать с ним спокойным тоном. Кинолог говорит, что в первую очередь собака реагирует на эмоции и интонации в голосе хозяина, и лишь потом уже приходит понимание большей части слов. Наш пес умный и понимает практически каждое наше слово. Даже маты, частенько срывающиеся с языка, воспринимает и понимает суть. Классный собакен! – Ромыч, ты-то как? Не ответил. Как свадьба прошла и пикник? Были телочки симпатичные на празднике? Замутил с кем-нибудь или бдительное око Агаты неустанно следило за порядком? – болеет, а все равно ржет и стебется, засранец.
Откинувшись на спинку скамейки, прикрываю глаза, поглаживая Бойца. Перед глазами образ Саши в том легком, воздушном сиреневом платье. Вспышка и картинка меняется. Теперь я обнимаю ее в ее коридоре и она жмется ко мне, как маленький котенок, жаждущий ласки, но боящийся ее же.
– Была одна… – хоть мы с братом и разные совсем, но секретов между нами нет. Особенно в плане женщин. Мы никогда их не делили, как многие думают насчет близнецов. У нас даже вкусы на женщин разные. Удивительно, но Саша не попадает ни под мой вкус, ни брата. А зацепила так, что не оторваться теперь.
– О-о-о… – тянет Мак, – по голосу слышу, что поплыл, брат.
– Поплыл – не то слово, – соглашаюсь.
– Оху… Хм, то есть, офигеть я хотел сказать, мам, – слышу ворчание мамы. Видимо, зашла в комнату к брату и как раз услышала начало фразы Мака. Ох, и получит он нагоняй от нее. – Все, все, не ругайся. Что ты там мне принесла? Морс? Спасибо, мамуль. Ага, Рома, – почти не слышу, что говорит мать, но по контексту понять не трудно. – Тебе привет!
– Спасибо, ей тоже от меня передавай. И отцу. Я завтра им наберу.
– Все, мам. Беги спать скорее. Обещаю, таблетки выпью, – заверяет ее Мак и, судя по всему, она выходит из комнаты. – Ну и? Кто она? – возвращается к нашему разговору брат, с энтузиазмом попивая морс. Даже голос немного громче становится и не такой хриплый. То ли от теплого клюквенного морса, который нам мама с детства готовит, когда мы болеем, то ли от любопытства. – Ну?
– Сестра Агаты.
– Ой, бля-я-я… Ром, а ты не мог кого другого подцепить? Ты ж моргнуть не успеешь, как тебя женят на ней, ибо сестры “наших” – это табу, брат! Только вам с Костровым, походу, вообще на все плевать, да?
– Не хочу другую…