— Policet, policet! (Копы, копы!) — зашипела одна из группы поддержки.
Женщина стремглав отскочила от избиваемой, запрыгнула на рваную койку и повернулась спиной.
В камеру ворвались трое охранников, быстро подняв всех с мест и выставив в шеренгу. Один из мужчин, повернул к себе избитое тело Алисы. Пока остальные допрашивали о произошедшем, усадил девушку, оперев спиной о стену и рассмотрел побои. Не медля, быстро покинул помещение и вернулся в сопровождении санитаров. Уложив Алису на носилки, проследил взглядом в коридор и обернулся на заключённых. Каждая стояла с опущенной вниз головой и заведёнными за спину руками. Кто был вторым участником несложно представить. Распухший нос и кровоподтёк на губе выдавал причастие к драке.
Тюрьма была переполнена, многих рецедивистов держали в разных, непредназначенных для них камерах. Правительство Мальдив не интересовалось суверинететом других государств, поэтому местные и иностранные заключённые были обобщены. Он знал, что эта женщина из Албании, как и её поддельница, присутствовавшая в камере. Знал и то, что её место в одиночной камере, за убийство и грабёж, пока смертная казнь не придёт в исполнение. Драки также приписывались в срок, но этой пропащей явно было плевать. Выудив дубинку, мужчина обошёл сзади и, не скупясь на злость, ударил женщину по икрам. Вскрикнув, она упала на колени. Никто не посмел выйти из шеренги и противостоять избиению. Вдоволь отработав тело дубинкой, мужчина стёр испарину со лба и вышел с остальными охранниками из камеры. Заключённые тут же обступили албанку, помогая ей встать и лечь на койку.
— Kur ajo te kthehet ne vrasim kurve (Когда её вернут, прикончим суку), — остервенело выплюнула слова вместе с кровью.
***
Выйдя от врача, Игнат вновь заглянул в палату к Тае. На его счастье девушка спала. Тихонько пройдя внутрь комнаты, подошёл к окну и снял с подоконника цветы. Никакого воспоминания о юнце он не хотел ей оставлять. Покинув помещение, бросил букет в урну и сразу спустился по лестнице вниз. Сохранившаяся беременность была под ударом. Слова врача разрезали сознание.
— Отслойка плаценты, раннее обвитие, это всё можно наблюдать и дотянуть до срока, но у неё множественные внутренние гематомы, у плода риск развития гипоксии. Если девушку транспортировать она и ребёнок могут погибнуть. Вы слышите меня?
Игнат, отстранившись, уставился в окно. Ребенок, его единственное продолжение. Его колыбель надежд и планов. Тот, кто вывернул устои и мировоззрение, тот, кто обязан родиться, вне зависимости от того, справится ли Тая. В этой новой жизни Игнат видел всё своё будущее.
— Ей нужно в перинатальный центр.
— У неё травмы внутренних органов, растяжения связок, переломы, сотрясение это немыслимо!
— С вами свяжутся.
Выйдя из больницы и сев в авто, мужчина пролистал список контактов. Набрал нужный номер, долгие гудки начинали раздражать. Ответа не последовало. Поняв, что необходимо ехать на место и решать вопрос воочию, втопил гашетку в пол. Выехав за пределы Тверской области, поступил звонок. Взглянул на экран и перевел телефон на устройство громкой связи в авто.
— Она там? — звонила Эля, желавшая уточнить успех своих поисков.
— Не надо делать вид, что это ты её нашла.
— Разве в деле был другой сыщик, — короткий смешок.
— Менты оказались проворнее тебя, — палец мужчины навис над кнопкой отключения вызова.
— Думаешь они умеют молчать?
— У меня свои методы. Это всё?
— Я жду оплату.
— Ещё вчера перевел…
— Половину, где-то потерялись ещё пятьсот, наличными, — ирония в голосе закончилась, сменившись на сухой тон.
— Ты больше ничего не получишь, — отрезал Игнат и сбросил телефон.
Эля ожидала подобный ход. Сученыш решил, что может так легко сбросить её со счетов. Вся работа была проделана именно ей. В полицию подкинула лишь идею, чтобы получить запись с камер той ночи, где Тая покинула горе-водителя. Опера сразу смекнули, что дело пахнет жаренным и Игнату пришлось затыкать глотки пачками. Почему Эля должна жалеть его деньги. Свои деньги.
"Прокуратура заинтересуется похищенной девушкой без документов, а также доведением несчастного врача до суицида. И оказалось бабулю-то убрали."
Отправляет сообщение. Не ожидая ответа, женщина закрывает свою рабочую коморку изнутри. Засев за один из мониторов, и налив своё фирменное пойло в стакан, старательно сбрасывает полученный компромат на почту и ставит время отправки. По подсчётам Эли, Игнат будет у неё через час.
Тёмная история
— Соболев?
Саша быстро заскакивает в кабинет главуправления и захлопывает за собой дверь.
— Простите, я по делу, — стремительно подходит к столу руководства.
— Что за вольности, — возмущается майор порывисто вскакивая с кресла.
— Вячеслав Николаевич, срочно, это очень важно. Мне нужен перевод, немедленно, — молит парень призывно жестикулируя руками.
— Я могу многое тебе простить, но…
— Вопрос жизни и смерти, я на всё согласен, — выпаливает на ходу, вызывающе смотря на мужчину.
— Сядь, — коротко приказывает тот и сам также занимает своё место.
Не открывая окно, закуривает крепкую сигарету и сердито оценивает паренька.
"Слав, присмотри за дураком, — вспоминает слова погибшего товарища и устало отводит взгляд."
Неугомонный Сашка пошел по стопам своего отца. Вопреки и на зло матери, которая билась в истерике, останавливая парня ещё до армии. Сходила с ума, когда он служил по контракту и умоляла мужа отказать в приеме. Но мужчина не успел повлиять, оставив повзрослевшего Сашу самому решать свою судьбу. Вячеслав знал, что мать парня, устроит разнос, явившись в отделение, но отказать этим горящим глазам было преступлением.
— Саш, у меня нет полномочий, — начал издалека, изучая реакцию, — я могу лишь положить твой рапорт на верхушку стопки документации для подполковника. Но это всё. Как видишь, я так и остался майором.
Взгляд парня не угасал, теперь в нём читалась и досада.
— Хоть что-то, я буду вам благодарен, — достаёт из кителя сложенный вдоль листок А4 и протягивает начальнику, — я тут всё написал. Мне или уходить совсем или пробиваться в следственный.
Мужчина принимает заявление, немедленно разворачивая и читая строки.
— В чем твоя цель? — вздыхает и откладывает документ.
— Вячеслав Николаевич, не могу сказать, — выдыхает парень, упирая взгляд в стол, — подпишите, а дальше как пойдет.
— Не скажешь? — удивление граничит с разочарованием.
Саша поднимает лучистые глаза на майора.
— Дело чести.
— Много ли чести у следаков, вынюхивать помои, копаясь в смердящих делах, которые чаще закрывают по отсутствию улик, чем расследуют. Там нет никакой романтики, парень, — по-отцовски пытается достучаться до Саши.
— Мне не нужна романтика. Надоело сидеть здесь и ничего не делать. Я никому не помогаю. Подвернись какое дело, всё заканчивается на передаче в СК, а что там дальше, одному богу известно.
— Ну а тебе какой хрен разница, слаще редьки там не жди. Так и скажи, что по личным интересам.
— По личным, — вторит Саша, виновато опуская голову, — но судьба человека не личное! — вдруг выдаёт взболомутившись, — мне везде закрыты двери, ничего не вынюхать.
— Корка следака тебе не поможет.
— Но я смогу настаивать, припугнуть в конце концов, хоть что-то! — в конец разгорячившись воскликивает юноша.
— Спокойнее, — мужчина тушит сигарету о гранитную пепельницу, — что за дело там?
Парень прикидывает в голове все факты и стоит ли ими делиться. Но выхода нет.
— Девушка…
— Ааа, — протягивает майор и улыбается, — девушки ведут нас на погибель.
— Ничего подобного, — вспыхивает парень, — попасть в аварию, а потом оказаться похищенной, кто-то её саму ведёт к смерти.
— Ты то тут при чём.
— На моих глазах, я дважды был рядом, когда она висела на волоске.
— Это ничего не меняет. Если думаешь, что попав в следственный будешь заниматься исключительно этим делом, то спешу тебя огорчить, ты получишь любое дело, кроме этого.