Я обернулась и, к своему удивлению, увидела Кристину. Ту самую Кристину – модель, к которой так требователен был Жак. Она была все такой же стройной и высокой. На лице ее играла сияющая улыбка, красиво сливающаяся с белоснежным цветом кожи.
- Кристина? – удостоверилась я.
- Постой, ты Софи, верно? – она улыбнулась еще шире и развернулась ко мне всем телом.
- Да, не ожидала тебя увидеть. Как работа?
- Ты о работе модели? – я удивленно смотрела, как сменяются выражения ее лица, придавая все новые и новые оттенки всем ее словам. – Все отлично, скоро еду в Париж. Портфолио, которое сделал мне Жак… Знаешь, оно просто потрясающее.
- Верю, он отличный фотограф. – Я опустила глаза, испытывая в тайне несравненную ни с чем гордость. – Хотела бы я посмотреть на твои снимки.
- Ха? А почему нет? У тебя есть свободный часик? – девушка буквально расцвела от моего желания увидеть ее портфолио.
- Да, думаю, есть.
- Как насчет одного кафе неподалеку? Там работает мой друг, так что, я думаю, нам сделают неплохую скидку. – Кристина кокетливо подмигнула мне, и я просто не смогла сдержать ответную улыбку.
- Отлично, давай.
Я совершенно забыла об автобусе и двинулась вместе с Кристиной вдоль аллеи по направлению к крупной бежевой вывеске с бордовым обрамлениями по краям рамы. Девушка мелодично рассказывала мне обо всех своих приключениях после нашего знакомства. О том, как она познакомилась с одним певцом, или о том, как старательно она искала себе жилье в Париже или о ее собаке Люси, которая терпеть не может лед.
Признаться, кафе не было похоже на обыкновенное кафе. Скорее, ресторан с гардеробной при входе и статным дедулей, который выдает вам номерки. Я даже почувствовала себя неловко, перетаптываясь с место на место около бордового расстеленного на ползала ковра.
Официант проводил нас к небольшому столику в углу зала и оставил два огромных меню в темном кожаном переплете. Оттенки этого ресторана были очень классическими, напоминали мне Америку пятидесятых годов. Коричневые, зеленые, темно-бордовые оттенки мебели и прочих декоративных элементов.
- Мне не терпится показать тебе свои фотографии. – Девушка достала из сумки огромную папку, по размерам совпадающую с тем самым меню.
Мне показалось странным, что девушка тут же перелистнула ее на самую середину, но уже через миг я поняла, в чем же было дело, и чьи именно фотографии она хотела мне показать. В них читался его почерк, его стиль.
Она комментировала каждую: «Эту он сделал в июле на природе». «Эта была сделана в какой-то студии на Арбате». «А вот эта вообще случайно вышла!». Ее речи не казались мне хвастливыми. Они были приятны только потому, что она говорила от чистого сердца о деле, что не оставляет ее равнодушной.
- А вот эта? – я узнала кабинет Жака на заднем фоне фотографии, где стояла Кристина.
- А эта… - ее улыбка стала печальной, а прежняя радость покинула взгляд. – Он сказал, что ее не стоит помещать в портфолио, но мне она особенно дорога. Жак сделал ее в последний наш с ним день. Это было чуть позже на той же неделе, когда мы с тобой познакомились. – Я заметила, как тихо подрагивает ее губа.
Кристина начала плакать. С ее глаз скатывались крупные слезы, которые обычно бывают от настоящей горькой обиды, от разбитого сердца и преданных надежд. Руки Кристины невольно накрыли ее лицо, и она отвела уставший измученный взгляд подальше от этой самой фотографии.
- Софи, мне некому было это рассказать. У меня нет подруг или знакомых, нет ни одного человека, который смог бы выслушать меня. Я… В тот день мы переспали.
Мое сердце упало. Как бы обыденно это не звучало, но это так. Все мое естественно мигом перенеслось в пятки, покидая голову, глаза, кожу, сердце… Я в тот момент стала словно наблюдателем собственной жизни, не имеющим с ней ничего общего.
- Я его заставила, думала, мне от этого легче будет. Мол, мой первый раз случится с небезразличным мне мужчиной. Но, Софи, нет на свете хуже пытки, чем спать с человеком, который тебя никогда не полюбит. Все это глупости и вздор, что в постели человек принадлежит только тебе и тебе одной… Никогда он мне не казался таким далеким, как в те бесконечные минуты. – Она вновь заплакала, роняя слезы на деревянный стол.
В ее словах было столько горечи и обиды, что я невольно прониклась к ней. Я не могла ее винить и не могла злиться, не могла обижаться и жалеть себя. В тот момент передо мной сидела девушка, по уши влюбленная и очень юная. Через несколько дней она улетит в Париж, и, вероятно, сюда больше никогда не вернется, оставляя позади человека, который не дал ей ни капли доброты взамен на всю теплоту ее слов и поступков.
^^Мелодия шкатулки - Ólafur Arnalds – Near Light
========== Глава 28 “Все мы когда-нибудь делаем такой выбор” ==========
— А когда перестанет болеть разбитое сердце?
— Не скоро, мой друг. Сперва уйдет надежда, а вместе с ней и боль.
— Я думал, надежда умирает последней?
— Значит, боль остается навсегда.
Элджернон Флауэрс, “Монолог в четырех стенах”
- Фотоаппарат, тетрадка, толстовка, резинка для волос, книга, фонарик. Софи, я не поняла, где сексуальное белье?! – возмущалась Лина, перекапывая сумку, которую я собрала для поездки.
- Лина, мы едем на один день. Вечером я уже буду дома. – Не без улыбки ответила я подруге, складывая зверски вытащенные Линой вещи обратно.
- И что? Это загородный дом. Тут не надо быть очень догадливой, чтобы понять, зачем тебя пригласили.
- Там будет целая команда осветителей, визажистов, моделей и разных других помощников. Жаку не будет до меня совершенно никакого дела.
- Ну конечно. – Лина закатила глаза и вновь вытащила мою толстовку. – Ты правда наденешь этот балахон?
- Лина, это работа.
- Я сдаюсь. – Девушка тяжело вздохнула и в полном бессилии откинулась на мою кровать. – Софи, помнишь, я рассказывала тебе, что Давид позвал меня гулять тогда?
- Тот прелестный одиннадцатиклассник? Помню, кажется, ты говорила, что ваше свидание было до ужаса скучным. – Сказала я, продолжая удалять с фотоаппарата залежавшиеся ненужные снимки.
- Да, и вправду скучным, но… На днях я сама предложила ему попробовать еще раз. – Голос Лины не был грустным, скорее усталым, изнеможенным.
- Что? – я повернулась к подруге лицом и удивленно вскинула брови. – Но тебе ведь нравится Сергей Владимирович.
- Да, забудь о нем. Считай, что он мне никогда не нравился. Такое странное чувство… Я ведь вижу, как смотрит на меня Давид. С улыбкой, с замиранием. Я, наверное, так же и на историка нашего пялюсь. Только вот испытывать этот взгляд самой и испытывать этот взгляд на себе – две абсолютно разные вещи. – Не поднимаясь с кровати, Лина повернула голову в мою сторону. – Софи, любить или быть любимой. Все мы когда-нибудь делаем такой выбор.
- Лина… - я не находила нужных слов, и потому могла лишь безмолвно погладить подругу по рыжим, струящимся волосам. – Думаешь, так будет правильно?
- Так будет безболезненно, так я буду счастливой.
Сломленная. Есть какой-то порог для каждого человека. Порог, до которого ты будешь терпеть и бороться из последних сил, разбивать свои чувства на мелкие осколки и с улыбкой продолжать верить. А потом ты и сам не заметишь, как устал, как подгибаются колени, как губы складываются в ровную линию, а глаза теряют прежний блеск. Ты сдаешься. Выбираешь, как будет проще. И ведь тебя нельзя за это судить. Ты боролся, ты плыл к мечте, просто утонул по дороге.
- Давид – хороший парень. – С улыбкой произнесла я.
- Да, ты права, он отличный. – На лице Лины вновь появилась улыбка, пусть не без печали, но зато с гордостью.
- Софи! – из кухни послышался голос моей мамы. – Макс будет через десять минут, закругляйтесь там.