- Ты… Ты как вообще? Все хорошо? – наконец произнес он.
Я только кивнула на его слова, и к своему удивлению не почувствовала никакой злобы. Даже наоборот, его вопрос мне показался приятным, чутким и заботливым. Он нежно коснулся моего плеча и улыбнулся, не говоря ничего более на эту тему.
- Макс, спасибо, - сказала я, когда тот уже собирался нажать на ручку двери.
- За что?
- За то, что держишь это в тайне, - я опустила глаза, зная, что он поймет, о чем я.
- Просто, - он слегка замялся, - просто я как представлю, что они узнают… Ты ведь плакать будешь, и сделать ничего совершенно тоже нельзя будет. Поэтому я буду молчать до тех пор, пока тебе от этого не плохо, ладно? – впервые его голос звучал так уверенно и серьезно. Человеку с таким голосом хотелось доверять.
Я чуть видно улыбнулась и кивнула ему в ответ. Он вышел из квартиры, и я смогла облегченно вздохнуть. Казалось, будто все начинает налаживаться. До сих пор не могу понять, чем я заслужила произошедшее после. Почему человек влюбленный и готовый на все ради своей любви, обречен в конце остаться один?
========== Глава 33 “Звонки”. ==========
Все мы жертвы… Вот в чём суть.
“Ворон”
Дни пробегали быстро. Совершенно свободная от учебы во время каникул, я привыкла вставать в самую рань, чтобы застать рассвет. Сначала я неумело фотографировала вид восходящего солнца с балкона в гостиной, затем выходила во двор и делала снимки на детской площадке, а после уже и не ленилась проезжать несколько остановок в одиноких автобусах, чтобы найти тот самый вид.
Фотокамера, подаренная мне Жаком, стала словно частью меня самой. Ее объектив идеально ложился в левую ладонь, а характерный щелчок стал таким же привычным, как и моргание моих собственных глаз.
Днем пятого января я вышла из дома. На мне была все та же куртка и потертые сапоги. Жак написал мне тем утром и попросил прийти. И говорить не стоит, как рада я была. Чем-то особенным казалось приглашение, полученное лично от него. Чем-то пьянящим и сводящим с ума.
Три стука в тяжелую высокую дверь, и она открылась. Жак выглядел сонным, будто только-только из кровати. Белая майка, синяки под глазами и чашка горячего кофе в левой руке.
- Доброе утро, Соня, - пропела я, заходя в его квартиру.
- Не понимаю, как ты можешь быть такой бодрой. Сейчас только…
- Только два часа дня? – выгнув бровь, спросила я.
- Именно, два часа дня. Ужасная рань. Но если бы мы не встретились сегодня, то, вероятно, пришлось бы ждать окончания твоих каникул.
Жак устало почесал затылок и, дождавшись, пока я сниму с себя верхнюю одежду, прошел на кухню.
- Так много работы? – спросила я, несмотря на то, что знала ответ.
На кухне был включен свет. Из-за пасмурных облаков едва ли проглядывалось дневное солнце. Теперь улицы уже не были завалены толстыми сугробами. За считанные дни они подтаяли и смешались с городской грязью, напоминая безжизненные валуны.
- Да. Я, наверное, единственный человек, которому приходится работать в начале января, - Жак с тяжелым вздохом сел на свое место за столом и скучающе посмотрел на вид за окном.
- Если тебя это утешит, я тоже занималась делами, - я села на соседний стул и достала из своей сумки большую зеленую папку, наполненную свеженапечатанными снимками.
- Все твое? – он отставил чашку в сторону и придвинул открытую папку чуть ближе к себе.
- Да, я старалась делать все снимки на рассвете. Вот смотри, - я достала лучшую фотографию из тех, что у меня были, - это на чистых прудах. Что думаешь?
Жак взял из моих рук, красочную фотографию формата А4 и на секунду замер. Он внимательно всматривался в нее, подперев голову рукой. Его глаза в тот момент приняли такой рабочий вид, который я могла увидеть у него лишь во время фотосъемки.
- Хорошо, очень хорошо. Горизонт и правило третей соблюдены правильно, настройки подобраны хорошо, как вижу, снимала ты не на авто режиме, верно?
- Да, правда, перед этим пришлось изрядно покопаться в книге по поводу всяких мелких деталей. Я еще не совсем правильно подбираю баланс белого, но все же…
- Что за книга? – мужчина поднял на меня свои глаза и опустил фотографию на стол.
- Макс подарил. Что-то вроде учебника, написано сложновато, так что некоторые вещи я перечитываю по три-четыре раза.
- Макс – это твой репетитор?
- Да, вы виделись один раз.
- Тебе не обязательно читать все эти книги, я могу сам тебя всему научить, - его голос казался серьезным, даже немного грубым.
- Ты устаешь на работе, представь, что с тобой случится, если я каждый день буду приходить к тебе с все новыми вопросами.
- Просто сомневаюсь, что простой студент мог подобрать хорошую книгу по делу совершенно ему незнакомому, - губы Жака изогнулись в самодовольной ухмылке.
- Макс не студент, он работает.
- Но не фотографом, верно?
- Верно…
Где-то глубоко внутри меня застыло чувство обиды. Его двойственность была в том, что мне не хотелось спорить с Жаком, но и слышать оскорбления в сторону Макса казалось чем-то неправильным.
Мы оба молчали. Тоскливую тишину прервал громкий, дребезжащий звонок телефона Жака, раздававшегося из его кармана.
- Погоди секунду, - он лениво достал телефон, но заметно посерьезнел, увидев на дисплее имя контакта. - Oui? Qu’arrive-t-il?
«Французский», - сразу подумала. Как красиво этот язык слетал с его губ. Мне было жаль, что он сразу ушел в другую комнату, будто я могла понять, о чем он говорил. Хотя, несмотря на всю элегантность и нежность звуков этого языка, днем пятого числа он казался мне предзнаменованием чего-то плохого. Будто в сером дневном тумане затаилось что-то нехорошее и оно обязательно говорило по-французски.
Через минуту в комнате вновь появился Жак. Его брови были сдвинуты, а лицо приняло вид слегка отстраненный и озабоченный более прежнего.
- Тебе лучше уйти, - мягко сказал он, не глядя в мои глаза.
- Почему? Все в порядке?
- Ха? – его рот был приоткрыт, а зрачки словно затуманились, как улицы за окном. - Да… да, просто появились кое-какие дела, извини.
- Нет, я понимаю.
Я кивнула в знак своих слов и медленно поднялась со стула, собирая все снимки обратно в папку. Жак проводил меня до дверей, но на прощание и пальцем не коснулся. Казалось, будто он слегка потерян. Озирался по сторонам, лениво опирался на стену, всячески избегая моего взгляда. Я помахала ему рукой и уверила в том, что работа – это важно, что увидимся в другой раз, и я ничуть не обижена.
Однако он врал, и я об этом знала. В тот день у него не было работы.
***
Я лежала на кровати. Лампа тускло освещала помещение и отражалась в окне моей комнаты, за которым уже давно стемнело. Мои пальцы то и дело нажимали на кнопку телефона, в надежде увидеть там хоть какое-нибудь сообщение. Но раз за разом они видели всего лишь три вещи: дату, время и пять процентов оставшейся зарядки.
В дверь постучали. Собрав волю в кулак, я развернула голову в сторону вошедшей мамы.
- Кушать будешь? – спросила она.
- Нет, потом, лень.
- Ты вообще сегодня кушала?
- Да, утром и когда домой пришла, - поняв, что разговор неважный, я вновь уронила тяжелую голову на подушку.
- Ты куда-то выходила?
- Угу.
- К Жаку?
- Да, снимки показывала.
С каких-то пор стало не так страшно говорить родителям о Жаке. Они знали, что я часто хожу к нему, но не были особо против. Им все казалось, что это из-за фотографии. Не могу сказать, что они в корне заблуждались, однако полной правды им лучше все-таки не знать.
- Ты его там не беспокоишь? Он же работает…
- Нет-нет, он не против, - махнув рукой над головой ответила я.
- Ты ведь знаешь, мы какое-то время общались с его отцом.