- Я такая дура, - прибавила она, смахивая с щеки спадающую слезу.
- Лина, это не так. Ты ни в чем не виновата, - я положила руку на дрожащее плечо подруги.
- Виновата! – она дернула своим плечом и бросила на меня тяжелый взгляд. - Я сделала неправильный выбор! Это была моя самая большая ошибка в жизни! Мне ведь он даже не нравился, Софи, - ее голос снова стал ровным, - а я все равно выбрала его. Понимаешь, я пошла против своих собственных чувств. Человек, который не может поладить со своим сердцем, заслужил все самое плохое, что с ним происходит. Просто тогда мне казалось, что нет ничего страшнее, чем быть одному… А теперь мне кажется, что нет ничего страшнее, чем быть не с тем человеком.
Лина уронила лицо в свои руки. У двери послышался шорох, и мы обе обернулись в ее сторону. На пороге стояла мать Лины. Она молча прижимала руку к губам и ничего не говорила. Мы с Линой молчали, не зная, что из сказанного она успела услышать.
Через секунду напуганная мама просто кивнула и исчезла в коридоре. В тот день Лина больше не говорила. Она просто отвела взгляд на вид за окном и с неприязнью поморщилась при виде тающих крыш многоэтажек.
***
- Добрый вечер, Софи, - с улыбкой сказал вошедший в мою комнату Макс, - готова к двум незабываемым часам увлекательной физики?
- Да-да, очень люблю физику, - равнодушно ответила я.
Я расслаблено лежала на кровати, листая очередной январский журнал. В тот момент у меня и в мыслях не было желания встать и заняться уроками, а потому в протест родителям и всему миру, я решила поддразнить моего учителя.
- Софи, ты встанешь с кровати или нет? – растягивая каждое слово, спросил мой учитель, пока учебники и тетрадки валом падали из его сумки на мой маленький стол.
- М-м-м, думаю, нет… Точно, нет, - я покачала головой и перелестнула яркую страницу.
- Если ты все-таки решишь позаниматься сегодня, я расскажу тебе кое-что интересное, - на его словах о чем-то «интересном» я едва заметно выглянула из-за журнала, - тебе бы определенно это понравилось. Да, думаю, ты была бы в восторге.
Я встала с кровати и послушно, без слов села на соседний с ним стул. Мои глаза бегали по улыбающемуся лицу Макса и определенно ждали чего-то. Поняв мой настрой, учитель достал из кармана маленькую белую визитку, и я тут же попыталась выхватить ее из его рук, но он мне этого сделать не дал.
- Воу-воу-воу, постой, - свободной рукой он отгородился от моих цепких пальцев, - перед тем, как дать тебе это, хочу кое-что спросить…
Посмотрев на него пару секунд, я недовольно закатила глаза и пробубнила себе под нос тихое «ладно».
- Что с тобой? – спросил Макс.
- Ха? О чем ты? – я нахмурила брови и недоуменно посмотрела на его лицо, с которого уже сползла привычная улыбка.
- Ты какая-то… Я не знаю, странная, что ли. На прошлом занятии была молчалива, как рыба, без конца телефон проверяла. Да еще и родители на тебя как-то косо посматривают. Признайся, ты куда-то вляпалась?
Он был прав. Наше прошлое занятие было на следующий день после отъезда Жака. Я тогда еще места себе не находила. То и дело бродила по комнате в ожидании непонятно чего. Временами мне хотелось задушить себя подушкой или повеситься на дверной ручке, как бы глупо это не звучало. Просто мне было тоскливо и одиноко. Я не знала, чего ждать и потому могла лишь слушать, как неприятно ноет в груди.
- Нет, - я отвела взгляд, - дело в другом. Жак уехал обратно во Францию.
- Вот как… - Макс тихонько кивнул, - надолго?
- Недели две, может больше, я не знаю. Он пообещал мне, что вернется, и, как бы банально это не прозвучало, я ему верю.
Макс аккуратно положил свою руку на мое плечо, поверх легкой ткани. Мы посмотрели друг другу в глаза, и в его взгляде я увидела что-то такое, чего не встретишь у обыкновенных знакомых, чего не встретишь у семьи, или в глазах друзей. Это что-то говорило мне, будто он все понимает, будто он рядом.
- Ты все делаешь правильно, - прошептал он, - твои родители все знают, верно?
- Да, но я не сильно об этом беспокоюсь. Он, в любом случае, не здесь.
- Ясно. А он знает об этом?
- Нет, это произошло незадолго до его отъезда, и я просто, - в горле появился неприятный комок, и я запнулась, - не решилась ему сказать.
- Ты по нему скучаешь, да?
Я посмотрела на фотографию, которую он сделал когда-то. На ней была сидящая за столом в его квартире девушка, слегка смущенная и растерянная. На лице невольно появилась улыбка, рожденная в воспоминаниях того дня.
- Ты просто не представляешь себе, насколько.
Макс проследил за моим взглядом и также с улыбкой посмотрел на тот снимок, обрамленный красивой рамкой. Мы с секунду смотрели на него, и каждый думал о чем-то своем.
- Ладно, ты заслужила маленький подарок, - Макс протянул мне белую карточку.
- Europe photo school? – я недоуменно посмотрела на лицо репетитора. - Это типа курсов?
- Эта школа, лучшая школа в Москве, которая обучает фотографии. Там учатся студенты старше шестнадцати лет. Пятнадцать часов занятий в неделю, строгий отбор, хорошие студии, и главное, то, что все это можно совмещать со школой. Хотя тебе явно придется нелегко.
- Ого, - я раскрыла глаза от удивления и бережно схватилась за визитку пальцами обоих рук, - тут написано, что нужна запись на собеседование. Там наверняка много желающих.
- Не беспокойся. Один мой знакомый работает там. Я сказал ему, что есть одна очень талантливая девочка, и он пообещал посмотреть на тебя и твое портфолио, - Макс с улыбкой дернул меня по носу, и я не смогла сдержать счастливого смеха.
- Ты шутишь? Значит, я правда смогу поступить туда?
- Думаю, да. Судя по тем твоим работам, что мне довелось увидеть, ты хороша, - Макс пожал плечами.
Я смотрела то на его лицо, то на название школы на твердой белой карточке. Не сдержавшись, я буквально за секунду прыгнула на шею учителя и крепко-накрепко прижала его к себе, повторяя много раз: «Спасибо-спасибо-спасибо». Впервые за несколько дней, я почувствовала себя действительно легко. В моей голове и мысли не было о Нем.
========== Глава 40 “Три недели без…”. ==========
— Я люблю вас.
— Это ваша беда.
Маргарет Митчелл, «Унесенные ветром»
Я вспоминаю свой первый день занятий в той школе. Рюкзак за спиной, набитый кучей тетрадок и ручек, фотоаппарат в руках и блеск в глазах перед всей этой толпой людей. Таких же, как я, людей.
Хотя, будет справедливым заметить, что не так уж мы были похожи. Большинство из них оказались выпускниками школ. Кто из Москвы, кто из близлежащих городов. Все ходили со своими профессиональными фотокамерами по белой аудитории, гордо держась за объективы. С виду я сразу поняла, что их техника на несколько уровней выше моей, но никто не держал ее так же нежно, как я. Каждый раз, доставая ее из чехла, я думала о том, что и Жак за нее держался, что Жак выбирал эту камеру специально для меня. Становилось очень тепло, появлялось ощущение, будто я держу не объектив, а его руку.
- Хэй, - чья-то машущая перед моим лицом рука прервала поток тоскливых воспоминаний.
Я резко повернулась и увидела странного на вид парня. Он был высоким, одет в черную кожаную куртку, несмотря на зиму, а на его ногах были черные бойцовские сапоги. Его губа и бровь были проколоты, а черные волосы торчали вверх. «Бунтарь», - недолго думая, постановила я.
- Ты так стояла, будто задумалась о чем-то, - сказал он, неловко улыбаясь. - Я Вадим, а ты? – задавая вопрос, он слегка склонил голову набок.
- Софи, - я ответила рукопожатием на его протянутую руку и приветливо улыбнулась.
- Ты ведь, еще школьница, верно?
- Да, а что? – я недоуменно посмотрела на собеседника.
- Ничего, просто большинство из них, - на слове «них» он едва заметно показал на топчущуюся в центре зала толпу, пальцем, - студенты, ну или выпускники.
- Да, наверное, поэтому я как-то и не вписываюсь, - опуская взгляд, сказала я.