- Вот как.
- Не грусти. Может, он вернется?
- Может. А, может, и нет. Но ведь… – из моей груди послышался нервный звук, напоминающий смех. - У меня все пройдет, так что какая разница?
Юра посмотрел на меня, и я вновь попыталась улыбнуться. Немного молчания и много лжи. Очень очевидной лжи.
- Юра, тебя наверху все ждут, - в дверях показалась запыхавшиеся девушка. Кажется, она была ассистенткой на всех фотосъемках.
- Мне пора, - произнес он.
- Конечно, иди, - я слабо кивнула, - спасибо тебе.
- Не за что, - сказал он и исчез вслед за девушкой в длинном коридоре… где-то там, за пределами белого класса.
Я вновь упала лицом на руки. В глазах плыло. Значит, надо было их крепко закрыть и спрятать. Такое странное чувство. Хочется плакать и смеяться. Смеяться над собой, чувствуя себя полной неудачницей. Все, о чем я думала в те моменты, было одним лишь словом, словом, заставляющим маленькие руки дрожать. «Вернись».
Когда лежишь лицом во тьму, в серую древесину классового стола, то абсолютно теряешь счет времени. Класс постепенно наполнялся, шум становился все громче, они что-то говорили, обсуждали, громко смеялись, но я не слышала. Все было будто в перемотку.
- Итак, - голос учителя – Андрея. Высокий худощавый парень с короткими рыжими волосами и небольшой бородкой. - У меня для вас потрясающая новость.
В классе стало тихо, все с интересом обернулись в сторону учителя. Даже я нашла в себе силы лениво поднять лицо, щуря глаза от яркого света.
- Мы едем в Европу на три недели! – он широко улыбнулся, и гул в помещении тут же поднялся выше прежних частот, хотелось закрыть уши. - А страной, в которую мы поедем, будет…
Я замерла. Перед глазами замелькали Эйфилевые Башни. Небольшие дома и теплые круассаны. Казалось, будто кроме Франции в Европе других стран и вовсе нет. Казалось, будто уже все решено и сердце забилось чаще. Я смотрела на учителя, и мгновение между его словами казалось вечностью. «Давай, давай!»
- Италия! – он взмахнул руками в воздух. - Три недели в Италии, нас примет одна сотрудничающая с нами школа. Практика, проживание в корпусах, проекты. Ну, как вам такое?
Ребята в классе начали довольно перешучиваться, радостно делясь впечатлениями. Но я… Мне не было радостно. Смотрела на них, как на клоунов. Ну почему все было так? Италия, ха. Вот же я глупая.
Мечты с визгом рассыпались о классный пол. Казалось, последняя надежда умерла. Оставалось только штопать раны, вновь и вновь. Снова и снова. До самого конца.
========== Глава 48 “Рождение” ==========
Все стало тихо. Впервые все стало по-настоящему тихо. Я смогла разглядеть появляющиеся на деревьях почки, смогла почувствовать теплый весенний ветер, смогла сощурить глаза от долгожданных первых лучей солнца.
Теперь все вспоминалось легче, пусть и немного сдавлено. Наша фотография – я смотрела на нее очень часто. Нежно касалась пальцами его лица и улыбалась, вспоминая те дни. Я смирилась. Сдалась. Ослабла. Но в этой слабости была моя самая большая сила. Сейчас я четко понимаю, что это было, возможно, самым большим в моей жизни шагом. Шагом от вечного уныния в какое-то забытье. Я переступила огромную, глубокую пропасть.
В начале марта я позвонила в школу, о которой говорила мне Ася. Школа, позволяющая закончить два класса за один. Теперь приходилось двоиться между бесконечными экзаменами с сомнительными одноклассниками и старым зданием фотошколы, что становилось еще красивее весной.
- Вадим, - я помахала рукой перед его лицом, и он тут же дернул головой.
- А? Я что-то задремал, - он широко зевнул и откинулся на спинку стула, наслаждаясь перерывом.
- Не хочешь кофе? – я медленно встала со стула, потягиваясь под яркими солнечными лучами из окна.
- Пойдешь в магазин?
- Угу, - я кивнула и достала из сумки кошелек.
- Да.
- Что да?
- Да, кофе, пожалуйста, - он довольно улыбнулся и искоса посмотрел на меня.
- И?
- Шоколадку.
- Хорошо, - я не смогла сдержать улыбку при взгляде на его довольное лицо.
Последнее время он казался мне не то грустным, не то растерянным. На вопрос «Что с тобой?», он только довольно махал головой и говорил сухое «Ничего» сквозь призму непосредственной улыбки.
Я вышла из здания школы, сжимая в руках кошелек. К небольшому магазину напротив, который больше напоминал булочную лавку, уже выстроилась очередь. В ней стояли и наши одноклассники, и усталые ассистенты фотографов, по-видимому, так же наслаждающиеся перерывом.
Встав в общую линию, что выходила на улицу, я медленно начала сгорать под солнцем. Черная кожаная куртка накалилась от яркого дневного света. Да, приталенная куртка, обтягивающие джинсы, кофта с вырезом, туфли на танкетке – с каких пор я стала носить такое?
Становилось невыносимо жарко, но, к счастью, уже через пару мгновений я оказалась у кассы. По-видимому, всех ассистентов живо попросили вернуться на место съемки.
- Один кофе в банке, бутылку воды, молочный шоколад и вон тот круассан, - я указала пальцем на любимую булочку, лежащую на витрине.
Заплатив за все и наскоро запихав в пакет, я вышла из магазина. Обернувшись, я увидела Асю, прислонившуюся к стене лавки. Она была в свитере, а поверх него – лишь меховая жилетка. Заметив меня, она тепло улыбнулась.
- Как ты выстояла эту очередь? – спросила она, склонив голову чуть набок.
- С трудом. Ты идешь на занятие? Петр Михайлович собирался рассказывать нам про студийное оборудование, - я приблизилась к Асе. Она по-прежнему улыбалась, но смотрела не на меня, а на небо.
- Нет, хочу еще подышать. Сегодня тепло.
- На удивление – да, - я так же, как и она, прислонилась к стене и запрокинула голову. - Вадим такой странный в последнее время, я заметила, что вы не общаетесь.
- Да, - она издала грустный смешок. - Просто кое-что случилось.
- Между вами? – удивленно спросила я.
- Да, - она на секунду запнулась. - Тот день, когда мы оба не пришли на занятия, помнишь?
Я кивнула. Это был тот день, когда нам объявили о поездке в Италию.
- Мы тогда вместе были, - она посмотрела на меня с тоскливым выражением лица. - Мы спали вместе, Софи.
Мои глаза широко округлились. Я не смела ничего сказать, просто смотрела на эту девушку рядом со мной. Легкая, маленькая и очень скрытная, она рассказала то, что обычно остается за кулисами отношений двух людей.
- Это произошло случайно, - она посмотрела на вид через дорогу и улыбнулась, будто что-то вспоминала. - Он все так же приставал ко мне с кучей вопросов, не давал проходу. Сказал, что проводит до дома. Я живу на другом конце города, а он поздно вечером довел меня до самых дверей. В знак благодарности я предложила ему чай, а он отказался. Я предложила ему кофе, а он все равно отказался. Он совершенно ничего не ждал, и я просто поцеловала его. Я сделала это просто от мысли, что он действительно не просил ничего взамен за свою доброту.
Да, такое качество было в Вадиме. Я понимала, о чем она говорит. Доброта, граничащая с глупостью.
- Я не смогла его отпустить той ночью. Обычно я не позволяю мужчинам оставаться со мной до утра. Я предпочитаю, чтобы все было быстро, чтобы все можно было просто забыть. Но… Он был очень веселым. Мы лежали и говорили, поцелуи и объятия, а потом снова разговоры. Я никогда не говорила ни с кем так, как это получалось с ним.
- Вадим действительно любит тебя, - сказала я.
- Да, как жаль, что я не испытываю ничего такого. Просто с ним тепло. Это как одеяло зимой. Среди холода всегда хочется забиться подо что-то мягкое. Но он ведь не вещь, он ведь человек. Его нельзя так использовать, - я услышала, как она тяжело вздохнула. - Я сделала вид, что той ночи не было, и он перестал пытаться. Я сделала самое ужасное, что только возможно придумать: я отобрала у человека дорогие ему воспоминания.
Она закончила говорить, а я все не находила слов. Теперь мне стали понятны эти тяжелые взгляды, бесконечные вздохи и потерянные в толпе глаза. Вадим не был растерян, Вадима убили.