«Возьми себя в руки… Ну давай же… Еще чуть-чуть… Вот-Вот, давай!» - думала, лежа под толстым покрывалом, слушая как бьется мое собственное сердце. Знайте, если вы любите по-настоящему, вы будете влюбляться в этого человека снова и снова. Вы можете не видеться месяц или год, но когда ваши глаза встретятся… Вы все поймете, вы все вспомните.
Я прижала колени к своему животу и уткнулась в них лицом, напоминая обыкновенный камень. Круглый и холодный. В темной комнате голова начала тускнеть, мысли медленно уплывали, и только из самого уголка глаза тихо скатывалась слеза.
Мне показалось, будто я лечу, но три последовательных стука в мою дверь заставили спуститься с небес на землю. Я обернулась лицом к входу в мою комнату и замерла. «Наверное, Вадим» - было моей первой мыслью.
Шатаясь и спотыкаясь о собственные вещи, разбросанные на полу, я подошла к двери и открыла ее. И тогда… Тогда в голове закружились воспоминания. «Все, как раньше».
Его лицо, когда он открывал мне дверь, то, как он впускал меня в квартиру и то, как он самодовольно улыбался при взгляде на пакет с моим мороженым. Те долгие минуты, что я стояла перед его квартирой, то как старательно я одергивала юбку и поправляла рубашку на своем теле лишь бы выглядеть чуть лучше в его глазах. То, как я снимала обувь, стоя на коврике в его квартире, и то, как звонко смеялась, когда видела наполненный виски стакан.
Все, как тогда. Ничего не изменилось.
Все та же рубашка, брюки… Да, я оказалась права, на нем действительно были черные туфли.
Из коридора ярко падал свет. Его силуэт казался темным, пред моей комнатой. Ноги казались глыбами льда, а губы напрочь забыли, как произносить слова. Казалось, он чувствует то же самое, только менее эмоционально. Без широко распахнутых глаз и приоткрытого рта.
- Могу я войти? – наконец спросил он.
Его лицо не выражало абсолютно ничего. Спокойное, даже равнодушное.
Я без слов дала пройти ему в мою комнату и тихо, едва слышно закрыла входную дверь.
Теперь мы были одни. Стояли посередине неосвещенной комнаты и смотрели друг на друга. Мне не хотелось включать свет, не хотелось видеть его целиком, страшно было до конца осознать, что это все тот же Жак.
- Что ты здесь делаешь? – отведя взгляд, на придыхании спросила я.
- Я пришел к тебе.
Шаг. Я не видела этого, но слышала, как он сделал шаг навстречу мне. Он приблизился. Минус полметра между нами.
«Страшно» - я боялась. Зачем он пришел? Почему он снова здесь. Не хочу, чтобы все повторилось. Я не хочу быть снова брошенной. Уж лучше изначально быть одинокой, чем стать такой после кратких моментов счастья.
- Софи, - его голос. Низкий, требовательный. Но очень нежный в то же время.
И еще один шаг. Между нами оставалось уже не так много места. И даже смотря в сторону, я видела какую-то часть его.
- Софи, посмотри на меня.
- Нет.
Еще шаг.
- Софи.
- Я сказала, нет.
Еще шаг, и между нами совершенно не осталось ничего.
Его рука нежно легла на кожу моего лица. Я и забыла, какая у него большая ладонь, какая она теплая, и то чувство, которое испытываешь, когда ваша кожа соприкасается друг с другом.
Он поднял мое лицо, и я наткнулась на его взгляд. Холодный, но в то же время такой яркий и теплый в этой темноте. Мы были так близко. Мое тело, все мое естество, словно соскучилась по нему и невольно подалось на встречу. Пуговицы его рубашки коснулись тонкой ткани моей майки, и по рукам пробежали расторопные мурашки. Не только я, но и все, что было со мной связано, вспоминало его по крупицам.
- Прости меня, - тихо шепнул он над моим ухом.
Я ослабла, в груди все предательски задрожало, и я полностью положилась на него, чувствуя как крепкие, знакомые руки прижимают к себе, как его голова ложится на мою макушку поверх копны светлых волос.
- Я скучала, - с трудом выговаривала я. Слова напоминали сбивчивый рык, -я скучала, скучала, скучала! – раза разом повторяла.
Руки сжимались в кулаки, и как-то не очень правдоподобно старались оттолкнуть его от себя. Я вырывалась. Но не сильно, а ровно настолько, чтобы не дать ему себя отпустить.
Зубы сжимались от досады, от обиды. Я злилась, но не могла его оттолкнуть. И вообще больше не хотелось его от себя отпускать. Связать наши кисти толстой веревкой и прожить всю жизнь вместе, словно сиамские близнецы.
- Прости меня, прости.
- Почему ты не вернулся? Ты же обещал… Ты говорил, что это займет всего пару недель, - подняв глаза на его лицо, говорила я.
Наверное, я выглядела измученной и жалкой, и глупой, и снова маленькой.
- Я… - начал он, но остановился, запнувшись на полуслове, - Софи, мой отец умер.
Я почувствовала глухой стук между нами. Он расслабил объятия, и я смогла сделать полшага назад, чтобы яснее вглядеться в его глаза. Да, едва заметно я видела в его лице усталость. Усталость, грусть, одиночество. За все, то время, что мы не видели друг друга, мне и в голову не пришла мысль, что ему так же нелегко. Что у него, возможно, случилось что-то, о чем я не знаю
- Я думал, что он выздоровеет, и все обойдется, но… - Он опустил свои руки и отвернулся к окну, - но этого не случилось. Я не мог оставить свою маму одну, и решил, что побуду здесь еще неделю или две. Одно предложение, другое, все больше вопросов о моей работе. Здесь, у меня было действительно больше возможностей. Я хотел рассказать все, объяснить, предупредить, но… - Жак вновь обернулся ко мне, - ты бы продолжала надеяться, верно?
«Верно» - мгновенный ответ в моей голове. Если бы я поняла, что у меня есть хотя бы одна сотая доля возможности быть с ним, надеяться на него, я бы ни за что не отступилась. Я бы не смогла отступиться. Не смогла бы тогда сама отпустить его руку, не смотря на все слова и уговоры. Он был прав. Его у меня было можно только вырвать. Забрать. Силой забрать.
- Вот как… И ты решил, что просто уйти будет легче, да?
- Нет, я знал, что потом это будет еще сложнее.
- Жак,
- Да?
- Ты ведь не собираешься вернуться в Россию?
Я улыбнулась и подняла на него свои влажные глаза. Я чувствовала, как дрожат пальцы и как комок подступает к горлу. Ох уж эти вопросы, ответ на которые ты знаешь заранее.
Его руки легли на мою талию и подтянули безжизненное тело ближе к себе. Я вновь была крепко зажата в его объятиях. Теплое размеренное дыхание, и то, как его пальцы нежно гладят мою спину, задевая кончики волос. Так спокойно, словно я вновь стала той маленькой девочкой, которой была рядом с ним. Да, рядом с ним я всегда становилась ребенком.
- Нет, я не вернусь, прости.
Я крепко зажмурила глаза, стоило мне услышать это слова. Влажные капли застыли на ресницах, и я еще крепче прижалась к нему, стараясь ухватиться пальцами за края его пиджака. «Пусть мы будем чуть ближе, пока вновь не стали так далеко».
Тишина в комнате и неприятное ощущение начала конца. Две недели. У нас осталось всего две недели.
========== Глава 56 “Под защитой чьих-то слов”. ==========
Если спросят, сколько тебе лет, отвечай, что тебе семнадцать и что ты сумасшедшая.
Рэй Брэдбери “451 градус по Фаренгейту”
Я не могла заснуть всю прошлую ночь. Помню, как дала ему уйти и еще долго смотрела вслед. Страшно теперь отпускать было. Казалось, будто мне до конца жизни будет так же страшно.
Размеренный голос Павла в аудитории и мои руки ежеминутно, потиравшие заспанное лицо. «Жарко» - подумала я, оглянувшись на неработающий кондиционер.
- Ты как, в порядке? Выглядишь неважно, – шепотом спросил Вадим.
- Да, просто не выспалась и душно.
- Хочешь, выйду с тобой на улицу, подышишь свежим воздухом?
Вадим уже отодвинул стул, чтобы встать, как вдруг в аудитории послышался неприятный скрипучий мужской голос: