Быстро шмыгаю мимо, ещё не хватало смотреть всё это непотребство! Их стоны, и шлепки тел друг о друга доносятся мне в спину, заставляя меня досадливо морщиться.
Мда, не о такой семейной жизни я мечтала, произнося своё "да"...
Желаю Герману гореть в самом горячем котле преисподней за всё то, что он мне сделал. Хочу, чтобы так же, как и я, корчился от боли и никогда не познал хоть грамма счастья и радости в этой и во всех следующих рождениях. С такими мыслями плетусь к душевой кабинке, с трудом волоча за собой ноги. Как же я устала...
Лишь под тёплыми струями душа даю волю эмоциям. Слезы текут и сливаются с водой. Кто-то, возможно, подумает, что я плачу по потерянной любви, но это не так. Причиной моих эмоций является лишь моя беспомощность на данном этапе жизни.
По своей глупости я попала в паутину лжи Германа, и теперь каждый день расплачиваюсь за свою глупость. Сколько бы я не жалела, ничего уже не изменить. Нельзя повернуть время вспять. Мне остается только одно, быть сильной.
От мужа я смогу уйти, лишь сохранив холодный разум. Нужно быть умнее него, быстрее и сообразительнее, иначе мне не выпутаться из его паутины.
Самое омерзительное в действиях Германа не то, что он трахает шлюх пачками, даже не скрывая от меня. С этим можно было бы смириться, если бы только после своих них муж не заставлял бы меня спать с ним.
Каждый раз после них он хочет секса со мной. Его голос, слова, смех постоянно звучат в моей голове: «Иди ко мне конфетка», «Хочу тебя до безумия, хочу тебя жестко и грязно», «Моя чистая и светлая девочка», «Поможешь очиститься мне после грязных шлюшек?»
А дальше всё происходит по одному и тому же сценарию. Не получив от меня взаимности, муж всегда применяет силу, ведь я так и остаюсь безучастной к его прикосновениям.
Так было в первую брачную ночь, когда он полез ко мне после того, как трахал перед моими глазами блондинистую девку. В свой первый раз я была невинной и наивной, смотрела на всё, что вытворял мой новоиспечённый муж, огромными, шокированными глазами.
— Детка, не стесняйся. Смотри и учись, как нужно доставлять удовольствие своему мужу. Посмеешь закрыть глаза или отвернуться, кое-кому не поздоровиться, — хохотнув, сказал муж. — Хотя не понимаю, почему ты так цепляешься за того, кто и так одной ногой в могиле. Но раз тебе хочется играть в мать Терезу, то так и быть, сыграем.
Тогда мои розовые очки разбились, причём стёклами внутрь. Моё сердце покрылось ледяной корочкой, а душа медленно умирала. Но я упрямо досмотрела до конца с трудом переборов приступы тошноты.
До этого в моей жизни было всего несколько поцелуев от, собственно, моего мужа, я ни разу член мужской не видела, а тут всё и сразу. А потом Герман слез с довольной блондинки, небрежным жестом стянул презерватив и протянул ко мне руки, побывавшие во всех отверстиях у девки, которая за деньги готова спать с чужим мужем на глазах его жены.
- Иди ко мне, малыш, хочу показать, как всё это сладко и порочно. Только вот сладко мне не было. Меня всю трясло от того, что пришлось увидеть, от каждого прикосновения я чувствовала себя настолько грязной, что тошнота подступала к горлу.
Я даже попыталась вырваться, когда Герман полез ко мне в трусы, но лишь получила увесистый шлепок по попе. Нельзя сказать, что поначалу Герман не старался. Сравнивая нашу первую и последующие ночи, могу сказать - он из кожи вон лез, чтобы меня возбудить.
А мне от его ласк и горячечного шёпота только делалось всё хуже и хуже. В конце концов Герман разозлился и взял меня жёстко, практически в сухую. Было больно и противно, и горько от осознания собственной беспомощности в руках этого зверя.
В ту ночь муж надругался не только над моим телом, но и над моей душой. Хуже того - наутро он обвинил меня в том, что я сама виновата. Сказал, что не ожидал от своей жены такой холодности, потому и сорвался.
Первый месяц как-то пытался быть ласковым, но не получая взаимности, зверел и брал меня так жестко, что поутру всё болело. Каждой ночи я ждала с тихим ужасом, каждое утро запиралась в ванной и плакала.
А потом случилась наша первая ссора, когда я не выдержала и, умоляла хоть о капле сострадания у этого монстра, попросила не мучить меня и отпустить. Раз уж я не оправдала его ожиданий, пусть найдет себе другую, более подходящую женщину, зачем ему я? Ох, как же Герман тогда взбесился! Орал, крушил мебель и твердил, как заведённый, что я покину его только вперёд ногами.
Потом целовал, обнимал, бил по лицу и снова целовал... С того дня и начались его игры, безумные, жестокие и извращённые. И я знаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы переиграть его и вновь обрести свободу.