Мысли вихрем неслись в его голове. Стрелять нельзя. Надо иначе… Он убьет ее и скажет, что она хотела украсть документы, запертые в столе. Конверт — в печку. Самое страшное наказание — штрафная рота. Впрочем, так и так он недалек от гибели.
Опустив автомат, улыбаясь странной, жалкой улыбкой, он приблизился к девушке и, изловчившись, схватил ее за горло. Пальцам мешали платок и руки девушки, которыми она с отчаянными усилиями старалась оторвать его руку. Но Курт был сильнее.
— Пустите… — наконец прохрипела девушка. — Там чистая бумага. Слышите!
Курт разжал пальцы и бросился к столу. Оксана, обессиленная, растрепанная, опустилась на парту и, болезненно морщась, растирала шею. Солдат разорвал конверт — там была чистая бумага. Он взглянул на девушку испуганно.
— Что ты делаешь со мной?.. Я мог убить тебя…
Оксана уже пришла в себя, она поднялась, взглянула на дверь, быстро подошла к столу.
— Спокойно, Курт. Я должна была проверить… Вы стоите сегодня ночью часовым у арестованного?
— Да.
— Возьмите записку. Тут ничего не написано, только значок. Отдадите левой рукой, зажав между средним и безымянным пальцем. Вот так. Он поверит, — девушка показала, как нужно держать записку при вручении, и вытащила из-за пазухи тетрадь. — Это — альбом, стихи и невидимые копии последних документов, инструкций и переписки лейтенанта. Передадите в отряд, там сумеют прочесть. Спрячьте быстро! Станьте у дверей, сюда могут войти. Не удивляйтесь и не задавайте лишних вопросов. У нас мало времени. Отвечайте на мои. Имена, адреса и приметы ваших товарищей — коммунистов, находящихся в армии на нашей территории? Ну, говорите же!
Голос Оксаны звучал резко и повелительно. Девушка явно нервничала, лицо ее покрывалось лихорадочным румянцем, глаза блестели сухим, злым блеском. Как только Курт очутился у дверей, она вынула из кармана связку ключей и открыла ящик письменного стола.
— Отто Хаузман — лейтенант, сапер, 105 полк, письмо получил из Харькова, фельдпочта зет-1123. Высокий, худой, густые брови, на левой щеке бородавка. Запишешь? — Курт умолк и вопросительно взглянул на девушку.
— Я запомню. Дальше! — Оксана, хмуря лоб, быстро просматривала сложенные аккуратными стопками в ящике бумаги. Тоненькую ученическую тетрадку скомкала и бросила в печку. Это был составленный еще Сокуренко список “неблагонадежных” жителей села Ракитного. Несколько листов, скрепленных булавкой, Оксана положила на стол. Казалось, что она не слушала того, что говорил ей солдат.
— Иоган Беккер — мой родной старший брат.
Брови девушки удивленно поднялись.
— Он есть под чужой фамилией, — торопливо пояснил Курт. — Рядовой. Служит аэродром Полтава.
— Похож? На вас похож?
— О, да!
В ящике под бумагами лежал пистолет, отобранный у Васи Коваля. Взяв пистолет в руки, Оксана заколебалась было, но тотчас же сунула его за пазуху. Привела в порядок бумаги и закрыла ящик. Быстро подошла к Курту, передала ему взятые в столе документы.
— Это последняя инструкция о борьбе с партизанами. Я не успела снять копии. Очень важна. Передадите в отряд, — зашептала она.
— А как же ты, Оксана? — встревожился Курт. — Лейтенант обнаружит пропажу инструкции и пистолета. Он будет знать. Это…
Оксана нетерпеливо взмахнула рукой.
— Не бойтесь. Вчера я уже отправила мать. Далеко! Через час меня не будет в селе. Скажите в отряде: “Ласточка улетела”. Не задерживайтесь здесь. Выходите сейчас же за мной из комнаты.
Она протянула руку солдату.
— Ну, счастливо, господин Курт… — Глаза Оксаны потеплели, веселая, озорная усмешка промелькнула в них. Она крепко пожала руку восхищенно глядевшему на нее солдату и добавила тихо, с торжеством и благодарностью: — Товарищ Курт!
У дверей девушка остановилась, мельком оглядела себя в маленькое карманное зеркальце, поправила волосы, платок. Затем несколько секунд прислушивалась. И неожиданно запела свою любимую песенку:
Плыве човен, волы повен,
Та все хлюп-хлюп, хлюп-хлюп…
Придав лицу веселое, беспечное выражение, Оксана небрежно толкнула дверь и вышла. Курт слышал ее удаляющиеся шаги и затихающую песню:
Та все хлюп-хлюп, хлюп-хлюп…
Он посмотрел на бумажку, которую ему следовало вручить арестованному подростку. На ней был нарисован черным карандашом цветок с маленькими лепестками. Этот цветок — условный знак — должен был спасти жизнь Курту и Тарасу. Солдат спрятал листок, вышел в коридор. Здесь было пусто. Голос Оксаны уже звучал где-то на улице…