— Для виду? — изумился солдат. — Зачем?
— А вот что взбрело ему в голову Скоро наступит ночь. Мальчик вышел из села и направился в Ивановку. Ивановка в четырех километрах, и дорога — как на ладони. За мальчишкой будут следить из нашего села и из Ивановки. Допустим, он, не свернув с дороги, придет в Ивановку и останется там ночевать В таком случае там, по приказанию лейтенанта, за ним будут следить всю ночь до утра, — Штиллер расхохотался. — Нет, эти наши резервисты, да еще из педагогов… На них нельзя смотреть без смеха. Вы спросите, зачем нужны ему все эти испытания, слежки? Вот зачем: он полагает, что мальчик, если он спрятал мину там, на просеке, обязательно свернет с дороги и направится к этой мине. И он должен сделать это, если не сегодня вечером, то ночью обязательно. Вот на этом-то и собирается накрыть его наш старик.
— А если он спокойно будет спать в хате всю ночь, а утром пойдет дальше?
— Дальше он не пойдет, — усмехнулся Штиллер. — Старик еще не полностью выжил из ума. Утром мальчишку схватят и приведут сюда. Ну, а здесь этого сопляка, как обычно, подвесят на телеграфном столбе для устрашения местного населения. Так спрашивается: зачем же было тянуть всю эту волынку? И это еще не все. Вдруг он не понадеется на полицейских в Ивановке и задумает послать туда еще и солдат. Ведь сейчас он приказал мне лично проследить, куда направился мальчишка. Ну, не кретин этот старый болван? — фельдфебель снова пригрозил солдату пальцем. — Только, Мюллер!
— Что вы, господин фельдфебель, — пожал плечами солдат, показывая, что на него можно положиться полностью.
— Скажите, — спросил он деловым тоном, — в каком состоянии ваша очередная посылка?
Штиллер холодно и подозрительно взглянул на солдата.
— А почему вы стали интересоваться моими посылками, Мюллер?
— Господин фельдфебель, я знаю в этой Ивановке такое место, где можно кое-что достать, — доверительно зашептал солдат. — Свиной смалец.
— Да? — при слове “смалец” лицо Штиллера сразу же приобрело хищное выражение. — Я понимаю вас, Мюллер. Но это точно?
— Отвечаю головой. Но нужно спешить, пока полицейские не пронюхали.
— Вот мое условие — два килограмма мне. Как раз не хватает для посылки… Два кило — и вы через полчаса отправляетесь в Ивановку. Согласны?
— Я согласен, но…
— Разрешение лейтенанта? Это я беру на себя. У вас есть посуда?
— Найдется.
— Идите назад, собирайтесь и побыстрее. Чтобы к моему возвращению вы были готовы.
Отпустив солдата, торопливо зашагавшего назад, к школе, фельдфебель вышел к крайним хатам, на околицу. Солнце, все еще яркое, но уже багровое, опускалось- к земле. Впереди за белыми полями чернели деревья Ивановки. Прямая, чуть заметенная снегом шоссейная дорога просматривалась на всем протяжении. Фигурка подростка виднелась уже далеко. Он шел ходко, не оглядываясь.
Штиллер постоял немного у плетня и, убедившись, что подросток, не пытаясь свернуть с дороги, идет в Ивановку, вернулся к школе. В коридоре его уже ожидал Курт Мюллер, державший за спиной алюминиевый бидончик.
— Один момент! — одобрительно кивнул ему головой Штиллер, направляясь в кабинет лейтенанта.
Фельдфебель доложил Гроссу, что мальчик уже прошел половину пути от Ракитного до Ивановки.
— Я думаю, туда следует послать несколько наших солдат, — добавил он, озабоченно хмурясь. — Надеяться на полицейских…
— Да, да, — согласился лейтенант. — Пошлите туда…
Звонок полевого телефона не дал ему договорить. Он снял трубку.
— Лейтенант Гросс. Кто? Я вас слушаю, господин майор… Понятно! Понятно… Будет исполнено! Понятно! Немедленно будет исполнено! До свидания, господин майор.
— Господин лейтенант, — торопливо, как только Гросс положил трубку, сказал фельдфебель. — Я думаю, солдат в Ивановку нужно послать сейчас же.
— Отставить Ивановку, — недовольно произнес лейтенант. — Там справятся полицейские.
Фельдфебель изобразил на своем веснушатом лице презрительную гримасу.
— Должен сказать, эти полицейские… о-ч-чень ненадежный народ!
— Я еще раз предупрежу их. Сейчас, фельдфебель, подготовьте людей к несению патрульной службы на линии железной дороги. Майор сообщил, что ночью пройдет особо важный литерный поезд. Кажется, бензин и авиабомбы. Нужно охранять каждый километр Через четыре часа все патрули должны быть на своих местах.
— Слушаюсь, господин лейтенант!
Фельдфебель вышел в коридор и шепнул ожидавшему его Мюллеру с досадой: