— Они считают шаги и останавливаются у каждого стыка, — зашептал Курт подростку.
— А что это звенит? — так же негромко спросил подросток.
— Это есть железные лопаты. Они копают вокруг стыков снег.
— Ищут шнур? — догадался Тарас.
— Да. Нужно ложить мина в середину рельса.
— Нет, нужно искать промежуточный стык.
Спустившись в выемку, они начали шарить руками в темноте по рельсам и после продолжительных поисков нашли звено, где рельс был сращен из двух кусков. Подросток и солдат выдолбили ножом в замерзшем песке ямку и заложили мину под стык, засыпав ее песком и снегом. Однако Тарас не довольствовался этим, он прорубил ножом по обочине и по откосу узкую, но глубокую канавку для шнура.
Погружая шнур в снег и заметая еловой ветвью свои следы, Курт и Тарас выбрались из выемки и отошли в мелколесье, насколько позволяла длина шнура. Тут Тарас вынул из мешка полушубок и одел его поверх ватника.
Ждали долго. Замерзли, но стояли, как вкопанные. Наконец, Курту стало невмоготу. Он достал из кармана шинели термос, отпил несколько глотков и протянул его подростку.
— Шнапс? — тихо спросил Тарас, отстраняя рукой термос. — Водки не пью.
— Какао. Держал для специальный случай…
Напиток был еще горячим. Тарас пил медленными глотками и чувствовал, как живительное тепло разливается по телу.
— Спасибо, — сказал он, передавая Курту термос.
— Пей, там еще есть.
— Я в полушубке Пей ты. Замерзнешь.
Через несколько минут Тарас услышал шум приближающегося поезда. Тут же Курт схватил его за руку.
— Осторожно. Это есть разведчик, авангард.
Но Тарас уже по шуму поезда понял, что идет паровоз и несколько вагонов. Впереди быстро пронесся сноп искр, осветивший трубу паровоза и несколько крыш теплушек.
Прошло добрых полчаса. Курт уже не мог устоять на месте и то и дело начинал притоптывать ногами. Вскоре и Тарасу стало невмоготу. Он переступал с ноги на ногу, старался шевелить в носках пальцами, но ноги казались по колено деревянными.
Наконец донесся отдаленный ритмичный гул мчащегося по рельсам тяжелого состава. Гул приближался, рос, ширился. Тарас стоял, стиснув зубы. Он уже не чувствовал холода. На мгновение ему даже показалось, что ничего этого нет: ни морозной тьмы, ни леса, ни шума приближающегося поезда, ни мины под рельсами, к которой тянется зажатый в его руке надежный шнур. Он замерз, и ему снится сон. Бывают ведь такие правдоподобные счастливые сны!
Но тут он снова увидел мчащийся над снегом сноп искр, трубу паровоза, заснеженные крыши вагонов.
— Давай! — обеспокоенно крикнул Курт. “Спокойно, спокойно, не рыпайся раньше времени, стучал зубами Тарас. — Это пустые вагоны головного прикрытия. Вот!” Он увидел слабо освещенный люк цистерны и изо всей силы рванул на себя шнур.
Тишина.
“Что это? — падая в снег, успел подумать Тарас. — Мина не…”
Взрыв! Он грохотнул там, в выемке, отрывисто, сухо и, как показалось Тарасу, равнодушно. Сердце хлопца тоскливо сжалось. Не так представлял он взрыв первой своей мины. Но вдруг, вслед за скрежетом металла, в выемке ухнуло так, что вздрогнула земля. Тени деревьев метнулись на снегу, и в лесу стало светло, как днем.
— Бежим! — крикнул Тарас, подымаясь.
Не успели они отбежать несколько шагов, как воздушная волна от нового, более сильного взрыва толкнула их в спины и бросила в снег. Что-то со свистом пронеслось над ними и упало среди деревьев, ломая ветки.
Тарас и Курт снова поднялись и побежали.
Позади рвало и грохотало. Розовый снег сыпался с деревьев.
На просеке обессиленный Тарас остановил Курта.
— Дай дух перевести, в боку колет.
Тяжело дыша, он повернулся, и полыхавшее в полнеба вздрагивающее зарево осветило его раскрасневшееся курносое лицо с блестящими безумной радостью глазами и приоткрытым щербатым ртом.
— Вот вам — прикуривайте! Думали, Тарас — это вам так, шалтай-болтай, сказочки все время будет рассказывать? Ага! Получайте за дружка! Да, он мой дружок — Вася Коваль. Это вы угадали, сволочи. Дружок, вместе вырастали… Получайте за Васю!
Слезы текли по щекам Тараса, он не вытирал их.
— Нужно уходить, — сказал Курт.
— Погоди, Курт. Дай дух перевести. Ты хороший парень. Значит, есть все-таки настоящие немцы! Пролетариат! А я хотел было тебя… Нож в хате взял… Я и записке не поверил. Поверил, когда ты свой автомат мне в руки дал.
— Я понимаю. Надо уходить, Тарас.
— Подожди. Полюбуюсь… Теперь она рванула! Долго я этого чуда ждал, думал с ума сойду… Теперь мне и помереть не страшно. Накрылся бензинчик… А это бомбы рвутся?