— Пока Марат в больнице, нам нужно поговорить с Таей. По-хорошему она не понимает, но есть другие методы…
Отец кивает в такт моим словам.
— Продолжай, я слушаю.
— Идея, конечно, херовая с этической точки зрения, но… Маратик там неделю пробудет. Тайка в вакууме, где он, что он, не знает. Никто не знает. Можно… В общем, через Ваську.
— Она внучка моя! — почти с претензией выдает отец.
— Ну вот и забери ее к себе, чтобы наша невестка была посговорчивей.
Отец смотрит на меня с ухмылкой, а потом кивает.
***
К себе на хату приезжаю только вечером. Сам сажусь за руль, потому что хочется тишины и одиночества. Правда, это желание преследует только в дороге.
В квартире же тишина удушает и подсвечивает одиночество с той стороны, с какой видеть я его не хочу. Светлый интерьер кажется мрачным, а отличный вид из окна — убогим.
Чекаю время. Одиннадцать вечера.
Год назад я ни одного вечера не проводил дома. Прятался от себя самого за тусовками. Ночью отрывался, спал пару часов и ехал на учебу. Мне постоянно нужно было чем-то отвлекаться, если не тусовками, то обязательно грузить башку знаниями, чтобы мыслям о Майе там не было места. Сначала я ими спасался, а потом втянулся. Даже понравилось.
Снимаю с запястья часы, с плеч стягиваю пиджак и достаю из бара виски. Наполняю бокал, кручу его в руке, но в итоге выливаю в раковину.
Какое-то время сижу на кухне неподвижно, пытаясь найти равновесие. Не думать. Только вот все мои мысли приводят меня в спальню Майи и Кудякова. Еще немного, и кровь из глаз хлынет от всего этого треша.
Зачем я об этом думаю? Она с ним…
Она там, с ним. Он ее трахает. Она под ним стонет.
Смахиваю со стола пустой бокал, и он тут же разлетается на осколки, соприкоснувшись с кафелем.
Резко поднимаюсь, выдергиваю со стула пиджак и выхожу из квартиры.
Еду в бар, где раньше часто зависал. Пить не собираюсь, уговор с отцом же…
Сажусь на бар. Беру воду со льдом и присматриваюсь к девчонкам. Желание снять какую-нибудь на ночь лишь усугубляется под гнетом собственных мыслей и бурных фантазий.
— Привет! Угостишь? — елейный голос сбоку возвращает в реальность.
— Заказывай.
— Спасибо. Что такой грустный? Плохой день?
— Ага. Год.
Рассматриваю блондинку. Нормальная вроде. Сиськи и жопа зачет.
— Поехали ко мне, — предлагаю с ходу. Нет желания тратить время впустую.
— Можно, но…
Поворачиваю голову. Женский голос больше не слышу, потому что вижу Кудякова.
В час ночи. В баре. Одного. В хлам.
А вот это уже интересно. Деваха же, напротив, становится максимально неинтересной на эту ночь.
— Слушай, планы поменялись. В другой раз.
Отталкиваюсь от барной стойки и беру курс на Кудякова.
— Козел! — летит в спину.
Улыбаюсь, пересекаю зал, а когда выдвигаю для себя стул, Кудяков меня будто не замечает.
— Какие люди! В таком месте, да еще так поздно.
Закидываю ногу на ногу, откидываясь на спинку кресла.
Вэл крепче сжимает в ладони бокал с виски. Судя по выражению лица, чуть ли не зубами скрипит. Заметил наконец-то.
— Свали отсюда, Мейхер.
— Не вариант. Угостишь? — Смотрю на бутылку и прошу у проходящей мимо официантки еще один бокал. Приносит она его буквально за минуту. Наливаю и возвращаю фокус на Вэла.
Кудяков залпом допивает все, что плещется на дне стакана, и толкает его в мою сторону. Наливаю и ему.
— За что пьем? — подношу стекло к губам.
— За все. Не чокаясь.
Вэл морщится и снова вливает в себя алкоголь залпом.
— Отличный план, — киваю и делаю единственный глоток за этот вечер. — Проблемы?
— Ты видишь, что у меня есть какие-то проблемы? — чеканит, прищуриваясь.
— Ты мне расскажи. Я думал, ты у Майи.
Произношу ее имя не без улыбки. Факт того, что они сейчас не вместе, радует. Моя бурная фантазия еще полчаса назад воспроизводила в голове такие яркие сценарии к порнофильмам с этими двумя в главной роли, а по факту Кудяков тут бухал. Радует. Очень.
— Какого хрена ты приперся, Мейхер?
— Дома скучно, — жму плечами, осматривая бар.
— Какого хрена ты приперся в нашу жизнь? Я ее люблю, тебе ясно?! И не отпущу. Запомни это. Майя моя. Все, что ты себе придумал…
Он пьян гораздо сильнее, чем может показаться на первый взгляд.
— Ну, — перебиваю, — судя по тому, что ты тут бухаешь, она явно не в курсе этого тезиса.
— Я три года! Сука, три года… А ты…
Вэл кривит губы, снова намахнув себе полный бокал алкашки. Выглядит все это сомнительно, как и сам Вэл. Ему фигово. Это видно. Они поругались? Было бы славно. Это мне только на руку.