— Он пьян? Ты его напоил, да? — кидается в меня претензиями и злобными взглядами. Последние явно пытаются испепелить.
Подпираю стену плечом и убираю руки в карманы, наблюдая за ней сверху.
— Отстань от нас уже. Я же просила тебя, Арс, — шепчет, упираясь коленями в пол, а потом усаживается на свои пятки, складывая руки на бедра. К Вэлу больше не прикасается.
— Вообще-то, я хотел помочь.
Майя запрокидывает голову. Смотрит на меня пару секунд, а потом растирает ладонями лицо, проходится пальцами по волосам, пытаясь их пригладить, игнорируя то, что они и так лежат ровно.
— Здесь твоя помощь никому не нужна, уясни это, наконец.
Майя дергается, поднимается на ноги, нервничает. Ощущение, что не знает, куда себя деть. Мое присутствие ее если не бесит, то доводит до состояния тревоги. Тревоги, при которой ты не можешь сосредоточиться на каких-то конкретных действиях.
— Уяснил, — киваю, продолжая на нее пялиться, пока в голове крутятся слова Вэла про то, как она жила все это время…
Становится неприятно. От самого себя неприятно.
— Давай я его хоть на кровать закину, — предлагаю просто потому, что не могу найти в себе силы уйти сейчас.
Все это какой-то бред. Он, она, я. Клиника. Диагнозы уже ставить можно, и тем не менее я не могу и не хочу уходить сейчас.
Майя поднимается на ноги, прячет руки за спиной, с опаской поглядывая на дверь комнаты. Переглядываемся. Оба, наверное, в этот момент думаем об одном и том же. Это та самая квартира. Та самая спальня. Пи*дец какой-то.
Сюда я приехал четыре года назад. Здесь она ночевала. У Вэла. Я решил, что они переспали, и с того момента все покатилось в ад. Нет, это случилось раньше. В день нашего знакомства ад уже распахнул для нас ворота.
— Ладно, — Майя кивает и отходит в сторону.
Буквально за пару минут перетаскиваю Вэла на кровать и закрываю дверь в спальню, отрезая от этого тела и себя, и Панкратову.
— Он не говорил, что ты здесь, — упираюсь ладонью в барную стойку.
Майя, стоящая ко мне спиной у кофемашины, вздрагивает.
— Я приехала полчаса назад. Не могла до него дозвониться, — поясняет, медленно разворачиваясь ко мне лицом.
— Судя по шортам, прямо в пижаме, — ухмыляюсь, снова приклеивая взгляд к стройным ножкам, и замечаю, как Майя крепче сжимает кружку в ладонях.
— Да, — кивает и делает глоток. — То есть это не ты его… Напоил?
— Мне проще его убить, — ржу. — Найму киллера, тогда мы точно будем видеться чаще, Майя. Как следователь и подсудимый.
— Я работаю в районном ОВД, Мейхер, заказные убийства — это в СК[2].
— Жаль. — Огибаю барную стойку по правой стороне и останавливаюсь буквально в шаге от Майи. Она тут же пятится, пока не врезается бедрами в столешницу позади. — Вэл много про тебя сегодня болтал.
— А ты и рад был послушать, да? Воспользовался положением. Это очень на тебя похоже.
— Зато я многое узнал. То, до чего сам вряд ли бы додумался. Точно бы не додумался, — касаюсь затылка, — ты транслируешь абсолютно другое.
Майя хмурится и стягивает рукава худи к кончикам пальцев, перехватывая кружку.
— О чем ты? Что он сказал?
— Все это время я думал, что ты счастлива, — делаю шаг к ней.
— Так и есть.
— Правда?
Подхожу вплотную и забираю кружку. Ставлю ее позади Майи, не упуская возможности склониться над ней и коснуться подбородком ее щеки. Задерживаюсь в таком положении буквально на несколько секунд, прежде чем отталкиваюсь ладонью от края столешницы и снова не пересекаюсь с Майей глазами.
У нее зрачки бегают, и пульс, наверное, участился.
Делаю шаг назад. Один. Сантиметров в пятьдесят.
— Правда. Ты поступил как полный придурок, и я тебя давно простила. Простила и отпустила. Смирись с этим. Я не знаю и не понимаю, чего ты хочешь…
— Тебя.
Перебиваю, наблюдая за тем, как Майя не знает, куда себя деть. Отворачивается, включает воду, начинает мыть кружку и притопывать ногой.
— Ты знаешь. — Убираю руки в карманы и снова к ней приближаюсь, опираюсь на столешницу, скрещивая ноги в области лодыжек. — Я даже ничего не хочу начинать сначала. Все очень изменилось. И ты. И я. Вокруг тоже… Единственное — это вон, — осматриваюсь, — квартира Кудякова. Ему пора обновить ремонт.
Майя роняет кружку в раковину, подбирает ее и снова подставляет под струю воды.
— Знаешь, что я понял? — Смотрю на ее профиль. — Рядом с тобой я боялся быть собой, Майя. Кудяков вон тоже, — усмехаюсь, — боится. Ты оказалась слишком идеальной. Тогда мне так казалось…
— А сейчас? — Майя поворачивает голову. Встречаемся взглядами.