— Кому-то точно надо, Май. Мейхер твой — тот еще персонаж, конечно, но смысла бегать я не вижу. В конце концов, лучше сделать и жалеть, чем… Ну, ты поняла.
— Нет, ни за что. Это плохая идея. Я и Арс снова — это самая ужасная идея. Да и не могу я вот так вот с Вэлом.
— Да он сам уже все понял. Не идиот вроде.
— Нет, — отрицательно кручу головой.
Я не смогу. Нет…
— Решать тебе, но я бы на твоем месте рассказала.
— Нет, я просто… Просто он. — Замолкаю на секунды, а потом выдаю взволнованно: — Он сам меня должен бросить. Понять, какой я ужасный человек, и бросить. Да. Точно!
— То есть ты хочешь переложить эту ответственность на него, правильно понимаю?
— Я не хочу причинять ему боль. Вот и все. Вот и все, — повторяюсь уже тише.
Лера вздыхает и неодобрительно качает головой. Не реагирую. В конце концов, это моя жизнь, и мне решать, как поступить.
Вэл поймет, что я ужасный человек, и сам меня бросит. Ему так будет лучше потом. Проще, потому что он этот выбор сам сделает. Да, верно. Это оптимальный вариант в моей ситуации.
Ну а Мейхер пусть катится в ад.
Поворачиваю голову, наблюдая за тем, как Лера заходит в подъезд, и завожу машину. Пока еду домой, звонит Арс. Я это понимаю, лишь когда отвечаю на звонок по громкой связи. Хочется выжать тормоз прямо посреди дороги, когда слышу его голос, льющийся из колонок машины.
— Не занята? Привет.
Вцепляюсь в руль, будто меня к нему приклеили, и смотрю на дорогу, притормаживая на перекрестке. Сейчас загорится зеленый в дополнительной секции, и мне нужно будет свернуть влево.
— Привет. Говори, чего хочешь, или я вешаю трубку, — начинаю сразу же с нападок. Ну не могу я на него спокойно реагировать, хоть убей. Как только вижу или слышу, вот этот разгон от «обнять» до «выцарапать глаза» за секунды происходит.
— У тебя месячные, что ли?
— Мейхер! — ору на него его же фамилией, на что Арс только ржет.
— Короче, мне нужна твоя помощь.
— Я не буду тебе помогать. Ни за что.
— А если я скажу, что знаю, кем был аноним?
— Мне плевать, — сбрасываю звонок.
Почему-то первые секунды думаю, что Арс перезвонит, но он этого не делает. Естественно.
Плевать ли мне на то, что он сказал? Нет, конечно. Просто я так на него зла. И чем больше его становится в моей жизни, тем сильнее я злюсь. Еще немного, и можно будет вызывать санитаров.
Пока еду в лифте, не могу перестать думать о том, правда ли он узнал, кто этот аноним. Хотя что это даст сейчас? Ничего.
Как только оказываюсь в своей квартире, снимаю форму и надеваю спортивный костюм. Жду Вэла. Днем еще договорились, что он приедет ко мне. Сегодня точно. Хожу из угла в угол в ожидании Кудякова и места себе найти не могу. Все из рук буквально валится. Телефон уже уронила, чашку, пульт, чуть браслет не порвала, когда расстегивала.
Вэл приезжает минут через сорок. До сих пор слегка помятый. Вчерашний загул выдает его взгляд и то, как он иногда морщится от громких звуков.
— Может, тебе таблетку?
— Полпачки уже сожрал. Паленку они там, что ли, толкать начали?! Ты меня за вчерашнее прости…
Вэл подходит ко мне со спины. Обнимает. Закрываю глаза, пытаясь разобраться в своих чувствах. Отвращения у меня нет, но и радости тоже. Бесчувственно как-то.
— Я все понимаю. Правда. — Поворачиваюсь к нему лицом, кладу ладони на плечи, а потом слегка приобнимаю за шею. — Ты же помнишь, как попал домой, да?
— Арс привез, — выдает нехотя.
— Арс… И как посидели в баре? О чем болтали? Мне косточки перемывали? — прищуриваюсь и не могу не улыбнуться.
Вэл напрягается. Чувствую, как его мышцы под моими ладонями реагируют на все эти вопросы.
— По-моему, вот такой тон. — Аккуратно отлепляет от себя мои руки и делает шаг назад. — Должен быть у меня, Майя.
— А я что-то сделала, чтобы у тебя был такой тон? — тут же защищаюсь, выпуская иголки.
Кудяков ухмыляется, а потом резко сокращает расстояние между нами. Сталкиваемся взглядами, пока он вжимает меня в себя и целует.
Буквально на мгновение теряюсь, а потом пытаюсь его оттолкнуть. Упираюсь ладонями в его грудь, мычу в губы, чтобы отпустил, и он отпускает. Резко так, я даже хватаюсь за спинку стула, чтобы сохранить равновесие.
Смотрю на него во все глаза. Вэл же вытирает свои губы тыльной стороной ладони и снова ухмыляется.
— Второй раз уже сделала, — припечатывает словами и смотрит. Смотрит как на самую настоящую предательницу.
Я никогда не была плаксой. Никогда! Но сейчас, кажется, на грани и вот-вот разревусь. Отворачиваюсь, совершаю парочку глубоких успокаивающих вдохов. Рассматриваю привезенные мамой контейнеры с едой. Она звонила еще в обед, сообщила, что заглядывала ко мне на квартиру и привезла.