Сглатываю. Ощущаю его злость всем телом, а еще страх. Мой страх. Вэл не повышает голоса. Говорит спокойно. Я бы даже сказала, слишком спокойно для такой нервной ситуации, и это пугает еще сильнее.
А потом, потом меня не то что осеняет, но я вспоминаю слова Арса о том, что он боялся быть собой рядом со мной и что Кудяков этого тоже боится.
Что, если Вэл притворяется? Подыгрывает мне. Хочет казаться лучше, чем есть на самом деле? Что, если все это правда и я снова наступила на те же грабли?
Он ведь и правда никогда не был добрым самаритянином…
У них с Мейхером были одни интересы и развлечения. Жестокие развлечения.
Смотрю на Вэла. Во все глаза смотрю, а потом спрашиваю:
— Ты поэтому всегда уходишь, чтобы не сказать лишнего и быть в моих глазах лучше, чем ты есть?
Кудяков меняется в лице. Прищуривается, раздувает ноздри и смотрит на меня так пристально, будто в голову залезть хочет.
— Потом поговорим, — чеканит сквозь зубы, снова намыливаясь уйти.
— Сейчас, Арс, сейчас…
Произношу и замолкаю. Накрываю рот ладонью в эту же секунду. Ужас ситуации зашкаливает.
— То есть, Вэл… Я…
Кудяков невесело ухмыляется и выходит из квартиры.
А я, я дрожу. Как я так… Как же?
Какая дура. Что я наделала?
Хватаю ключи от квартиры, надеваю первые попавшиеся кеды, цепляю с вешалки куртку и бегу следом за Вэлом. Лифт уже уехал. Нужно дождаться следующего, но у меня нет на это времени. Несусь по лестницам и застаю Кудякова на улице. Он уже садится в свою машину.
— Вэл! — кричу.
Велий оборачивается. Смотрим друг на друга. Замираю там, где стою на пару секунд, а потом подхожу ближе. Убираю волосы за уши, переминаюсь с ноги на ногу. Боже, как же стыдно! Как стыдно…
— Я… Я не хотела… Все не так… Прости меня, — начинаю тараторить, но Кудяков прекращает поток моих слов одним взглядом. Он у него сосредоточенный и задумчивый.
— Я думаю, нам нужно взять паузу, Майя, — произносит все так же спокойно.
Мне кажется, что даже безразлично. Вот все происходит в точности, как я и хотела. Он уходит. Сам. Пауза — это лишь предлог…
Мы же оба все понимаем.
Но почему так больно? Мне словно руку оторвали или ногу. Я так к нему привыкла. Он стал частью моей жизни, хорошей ее частью, а я его предала… Поступила как последняя дрянь.
Медленно огибаю капот машины и замираю в шаге от Вэла. Я не хочу прощаться с ним так. Не хочу становиться врагами. Это за гранью моего понимания. Это не вяжется с теми тремя годами нашей дружбы. Так быть не должно. Так неправильно.
— Я не хочу, — касаюсь его плеча, — не хочу, чтобы все заканчивалось вот так, — вытираю слезы. — Ты хороший. Очень хороший. Дело во мне. Это все я. Только я.
— Дело не во мне, дело в тебе?! — Вэл ухмыляется. Касается моей руки, что лежит на его плече, а потом сжимает ее в своей ладони.
Понимаю, как комично это звучит. Как какая-то отмазка, мерзко от самой себя становится.
— Ты была хоть немного счастлива за это время? — спрашивает уже тише. — Чувствовала ко мне хотя бы несколько процентов того, что чувствуешь к нему? — спрашивает и снова смотрит в глаза. Пристально.
Киваю. Тру глаза свободной рукой, пытаясь хоть немного расправиться со слезами.
— Прости. — Опять начинаю рыдать. — У нас с тобой все было по-другому. Просто по-другому! — выпаливаю так громко, а потом давлюсь слезами и начинаю заикаться.
Вэл опускает взгляд. Смотрит себе под ноги, а потом переплетает наши пальцы.
— Я никогда не притворялся с тобой. Не пытался быть лучше, чем я есть на самом деле, Майя. Я был собой. У меня никогда не было потребности прятать от тебя свои чувства или прикидываться тем, кем я не являюсь. А уходил… В моей семье все и всегда решают разговорами. Если подгорает, берут паузу на пару часов, чтобы не пороть чушь сгоряча. Не совершать поступков, о которых можно пожалеть. Не причинить боль любимому человеку незаслуженно. Вот и все.