Мое настроение на нуле. Чувство вины давит на грудь, будто я лежу под бетонной плитой.
Стыдно перед папой. Я жаловалась на Арса, а теперь вот он у меня дома… Но, с другой стороны, папа тоже не прав. Так нельзя. Ни с моей работой, ни вот эти замечания про квартиру его не красят. Понимаю, что он переживает, но это не дает ему права так себя вести. Просто не дает права!
— Хорошо, — бормочу маме на ухо, касаясь ее щеки губами. — А папа?
— Отойдет. Все нормально будет. Закрой за мной дверь.
— Пока. — Щелкаю замком, до сих пор не веря, что все это по-настоящему произошло. — Что за истории двадцатилетней давности? — спрашиваю у Арса, прижимаясь щекой к закрытой входной двери.
Мейхер стоит в шаге от меня.
— Понятия не имею, — жмет плечами, подпирая стену плечом. — Я блефовал. Ну явно же что-то было, — улыбается. — Мы все косячим.
Киваю несколько раз, обхватывая себя ладонями. Вечер с самого начала ничего хорошего не предвещал, сначала разговор с Вэлом, потом появление Арса, родители, которые все-таки вмешались в мою работу, скандал с папой без слов — комбо просто.
Отталкиваюсь от двери и устало плетусь на кухню. Убираю чашки, протираю стол, вспоминаю о том, что букет до сих пор лежит в ванной, и иду за ним. Изначально хотела выкинуть, а теперь, после всего, не то чтобы рука не поднимется, я просто настолько выжата морально, что мне проще достать для этих цветов вазу. Этим и занимаюсь, вытаскиваю из шкафа огромную емкость, наполняю ее водой и, расположив на полу рядом с диваном, засовываю в нее букет.
Мейхер все это время ходит за мной молчаливой тенью, а я никак не могу себя понять. Чью я сторону выбрала сейчас? Арса, получается? Но я не выбирала. Не хотела выбирать.
— Ты сказал, уйдешь, как только поймешь, что со мной все в порядке. Со мной все ок. Уходи.
— Не ок. — Арс присаживается на боковую спинку дивана. Чувствую, что смотрит мне в спину, пока я, присев на корточки, поправляю цветы. — Его можно понять, — кивает на дверь, имея в виду моего папу. — Он злится, потому что не понимает и…
— Слушай, из-за тебя у меня сегодня и так все наперекосяк, не усугубляй, — перебиваю и поворачиваю голову, чтобы видеть Мейхера.
— С Вэлом все, получается? — задает вопрос, чуть прищурившись, а мне кажется, что старается скрыть улыбку или ухмылку.
— Не твое дело.
— Да ладно тебе, я, может, хочу морально тебя поддержать.
— Ты? Морально поддержать? — не могу не засмеяться. — Ты себя слышишь вообще? Из-за тебя я поругалась с папой сегодня.
— Из-за того, что промолчала. Не из-за меня.
Пялимся друг на друга. Арс — обыденно, а я, я убить его взглядом готова.
— Могла бы послать меня прямо при предках и осталась бы идеальной дочкой, — подмигивает.
— Какой же ты все-таки…
— Какой?
Мотнув головой, поднимаюсь на ноги и возвращаюсь на кухню. Нужно чем-то занять руки. Слов он не понимает и не свалит отсюда, пока сам этого не захочет. Значит, буду просто игнорить.
Мейхер появляется пару минут спустя, словно давал себе и мне передышку.
— Майя, я правда приехал…
— Узнать, как я, помню. В прошлый раз ты приехал поздравить меня с назначением в должность, а потом чуть не изнасиловал, — намеренно бью словами. Хочу, чтобы ему стало неприятно. Стыдно. Не знаю, хочу выплеснуть на него свою ярость.
Он виноват во всем, что сегодня случилось. Во всем!
Смотрю ему в глаза, и, о бинго, Мейхер отворачивается. Неужели правда стыдно?
— Я бы никогда, — шепчет, — ты же это знаешь.
— Я? Откуда? — снова улыбаюсь. — Прости, но я от тебя все что угодно могу ожидать, Арс. Абсолютно все! Ты понятия не имеешь, что такое хоть какие-то границы. Как ты там сказал? Я была для тебя слишком идеальной? Так, может, это правда? — кричу на него и сама не понимаю зачем, кидаю на пол тарелку. — Ты просто не для меня. Вот и все. Самая банальная, пресловутая истина! Ты хотел, чтобы я была на тебя похожа, хотел, чтобы тоже запачкалась в дерьме. Хотел, поэтому все закончилось так, как закончилось в ту ночь, и этого не изменить.
— Согласен, тогда какого хера ты спуталась с Вэлом, моя любовь?
Вот эта «моя любовь» триггерит. Я впервые произнесла эту фразу когда-то в качестве издевки, а потом это превратилось для нас во что-то милое и сокровенное.
— Это другое!
— Это то же самое, прекрати себе врать. Допускаю, что конкретно сейчас Кудяков у нас агнец божий, — ржет, — но ты же подсознательно ждала от него другого. Себе не ври.