Не врать… Он прав. Я и правда ждала другого. Хотела заменить Мейхера максимально похожим на него человеком, но даже тут меня поджидал провал.
— Ты…
Осекаюсь, тяну воздух, а потом запускаю в Мейхера тарелкой. Он успевает увернуться, и фарфор влетает в стену за его спиной.
— Ты охренела, Панкратова? — Арс смотрит на осколки, потом на меня. — Лучше беги.
Глава 12
Арсений
— Это моя квартира. Ты не посмеешь ничего мне сделать, — шепчет просевшим голосом.
— Это ты покушалась на мою жизнь, когда кинулась тарелкой, — как бы напоминаю и вижу, как она морщит нос.
В сложившейся ситуации даже дерзкой Майе не нужно повторять дважды. Она пятится, пока не напарывается спиной на стену. Шарит по ней ладонями и смещается вправо, там как раз проем в прихожую.
Запустить в меня тарелкой. В меня, бл*дь.
Не сказать, что я прям злюсь, состояние тянет примерно процентов на шестьдесят из ста по шкале моей агрессии.
Тарелкой!
Снова смотрю на белые осколки. Панкратова в этот момент замирает в дверном проеме. Сталкиваемся взглядами.
Три. Два. Один.
Майя срывается с места первой, чувствуя угрозу. Стартую следом, вылавливая ее у двери в ванную. Успеваю ухватиться за ручку, не позволяя Майе захлопнуть перед моим носом эту чертову дверь.
— Забыл предупредить, — переступаю порог, — далеко убежать не получится, — перехожу на шепот, продолжая сокращать расстояние между нами с каждым новым шагом.
— Тебя забыла спросить, — дерзит и вздрагивает, когда ее плечи касаются стекла в душевой.
— Попалась? — улыбаюсь и добиваю три шага, которых не хватает, чтобы оказаться к Майе вплотную. Руки из карманов пока не убираю.
Рассматриваю Панкратову словно в первый раз. Она часто дышит, злится, смотрит на меня не просто с ненавистью, по ощущениям, вот-вот вспорет мне горло какой-нибудь бритвой или вон зубной щеткой.
— Значит, я угадал? — склоняю голову вбок.
Оба понимаем, о чем я спрашиваю. Про Вэла, конечно. Не нужно долго анализировать, чтобы понять очевидный, лежащий на поверхности факт: Панкратова хотела вылепить из Кудякова меня. Меня для себя. Более правильную версию только, что ли. Правда, облажалась. Сама этого не признает, но Вэл под ее влиянием превратился явно не в того, кого она видела с собой рядом. Если бы ей и правда были нужны отношения, нормальные отношения, она бы выбрала кого-то другого. Кого-то, кто вообще никак и никогда не был бы со мной связан. А это значит, что шанс у меня по-прежнему есть…
— Мне даже стоять с тобой рядом противно, — выплевывает слова и кривит губы. Смотрит при этом мне в глаза. Такое выражение лица у нее, будто вот-вот рассмеется. И она смеется. Зло. С надрывом.
Задевает. Где-то в груди цепляет точно. У меня к ней какая-то безоговорочная тяга, повернутость лютая, сны эти все, адское желание к ней прикасаться, а ей противно.
Понимаю, зачем она это делает. Хочет вывести меня из себя, доказать себе, что я все тот же мудак. Прекрасно понимаю все это, и тем не менее ведусь. Планка падает. Злость затмевает рассудок на одну десятую секунды, но даже за это время я успеваю затолкать Панкратову в душ и врубить воду.
Пусть, блин, охладится. Коза.
Майя смеется громче, толкает меня в плечи, вкладывая в свои действия максимум агрессии. Еще чуть-чуть, и она начнет со мной драться. В какой-то момент фиксирую ее тонкие запястья над головой и, увеличив напор воды, смещаюсь в сторону так, чтобы струи из лейки тропического душа до меня не дотягивались.
Майя взвизгивает.
— Ты больной? — орет на меня, прижимаясь спиной к кафелю.
— Холодная, что ли? — подставляю руку под воду. — Бл*, — делаю теплее.
— Придурок. Отпусти меня. Я буду кричать. Помогите! — вопит, пытаясь вывернуться из моего захвата.
Зажимаю ей рот ладонью и шепчу:
— Прости.
Оказавшись с ней лицом к лицу, чувствую ее тело своим. Теперь вода льется преимущественно на меня.
Майя дрожит. Белая рубашка и такие же шорты, что на ней надеты, вымокли насквозь. Из-под мокрой, облепляющей ее грудь ткани прекрасно просвечивается кружевное белье.
Секунды моей адекватности словно на исходе. Поэтому иду ва-банк. Обхватываю ее щеки ладонями и целую. Прижимаю к себе, пытаясь урвать от этого мгновения всего по максимуму.
Майя теряется. Чувствую, как в первые мгновения ее напряжение сходит на нет. Как она привстает на носочки и даже отвечает.
Открываю глаза. Рассматриваю ее и целую. У нее ресницы подрагивают, и она не дышит. Совсем. Магия.
Магия, которой хватает буквально на минуту. Шестьдесят секунд спустя все возвращается на круги своя.