— Я хочу. — Тянусь к ремню на своих брюках. — После него не так прикольно, но я не особо в этом брезгливый.
Именно здесь мы влетаем в точку невозврата со скоростью света. Бьемся вдребезги на хрен. В себя приводит крик Майи и пощечина. Наверное, только она меня тогда и отрезвила. Заставила взглянуть на происходящее со стороны».
Моргаю. Касаюсь своей щеки, начиная медленно осознавать, что я сейчас не у нее в кабинете.
— Прости, — бормочу себе под нос и сталкиваюсь с Майей глазами. Они у нее красные и влажные. — Я могу сотню раз попросить у тебя прощения, но это не изменит ничего, что было. К сожалению.
— Ты прав, — аккуратно высвобождает свою ладонь.
Снова замолкаем. Все скатывается в такую привычную за эти четыре года безнадегу. Наверное, мы могли бы встретиться раньше. Поговорить, все выяснить. Могли бы и тогда найти выход. Могли бы, но все стало как стало. История не знает сослагательного наклонения. Увы…
— Ты сказал, что знаешь, кто аноним, — спрашивает Майя после паузы.
— Есть парочка предположений. Точнее, одно.
— Поделишься?
— Тебе этот вариант не понравится.
— Неужели Вэл? — хмыкает. — Серьезно? Арс, это не смешно уже даже. Какой ему смысл был все это придумывать? Он тебя защищал тогда передо мной до последнего, между прочим.
— Да?
Вот это удивляет, хотя логично. Если все это он замутил, максимально логично. Я толком ничего не выяснял еще. Так, прикидывал, кому было выгодно, команду службе безопасности прошерстить всех, с кем я тогда общался еще, тоже не давал. Где-то на подсознании все это время был уверен, что это Кудяков. Возможно, это моя банальная тупая ревность, а может и нет.
— Да. Это не Вэл. Точно. Я в этом уверена.
— Потому что спала с ним? — не могу не уколоть. Лучше бы заткнуться, конечно. Лучше бы…
— Если тебе будет легче, то именно поэтому. Да, — резко поднимается из-за стола.
— Подожди, ладно, фигню сморозил, признаю, — хватаю Майю за руку в последний момент. — Извини.
— Мне кажется, что на сегодня хватит разговоров. Я хочу спать, мне вставать рано завтра. Давай я лучше тебе сухие вещи принесу.
— Это тряпки Кудякова, что ли? — поднимаюсь следом и беру со стола свой телефон. — На хрен. Я лучше так пойду.
— В полотенце?
— Ага, — направляюсь в прихожую, отпустив руку Майи.
— Ты же несерьезно? — идет за мной.
— Че это? Легко, — надеваю ботинки и толкаю входную дверь.
— Арс, — Майя смотрит на меня как на идиота.
— Инеем не покроюсь. Кстати, в конце месяца будет одно мероприятие, как насчет плюс один?
— Предлагаешь мне повеселиться и позвать кого-то с собой? — заостряет уголки губ.
— Ну почти. Одна поправка: не кого-нибудь, а меня.
— Ну… Я подумаю.
— Подумай-подумай, — переступаю порог. — До встречи.
— Пока, — вздыхает мне вслед и закрывает дверь только тогда, когда я захожу в лифт.
Когда сажусь в тачку, замечаю, что Майя смотрит в окно. Водитель на мое появление с максимально серьезными щами интересуется:
— Судя по вашему внешнему виду, информация, которую наша служба безопасности нашла на господина Панкратова, не помогла?
Бросаю взгляд в зеркало. Это он так надо мной постебался сейчас?
Инфы о Панкратове и правда накопали. Так, по мелочи, но идеальным он и правда просто прикидывается. Естественно, я не собирался ни о чем болтать из его прошлого, особенно при Майе. Он ее отец, она его любит и идеализирует. Да и с самим Андреем Владимировичем вступать в еще больший конфликт для меня нет никакого смысла. Будущий тесть все-таки.
Улыбаюсь, но ответить своему водителю ничего не успеваю, потому что звонит мама, просит приехать в больницу к Оле. Срочно. Моя старшая сестра уже восемь лет в коме после аварии. Честно, я уже не верю, что она когда-то очнется. Мне кажется, это что-то из области фантастики больше. Все, что держит ее сейчас на этом свете, — куча аппаратуры, к которой она подключена.
В семнадцать я искренне верил, что вот через неделю, месяц, максимум два нам позвонят и скажут, что Олька пришла в себя. Хотя и на тот момент она находилась в состоянии овоща около четырех лет. Но тогда я еще верил. Сейчас, наверное, еще и у отца нахватался дополнительного цинизма, но вера в чудеса почти улетучилась.
— Домой меня закинь, нужно переодеться, а потом в больничку, — касаюсь ладонью спинки водительского кресла.
— Хорошо, Арсений Дмитриевич.
Машина выезжает на дорогу, а я нервно постукиваю телефоном по коленке. Что случилось, мама не рассказала, но, судя по голосу, плакала. Ну и вопрос, пойдет ли Майя со мной на широкомасштабную тусовку, которую устраивают Азарины, все еще остается открытым. Сейчас идеальный вариант, конечно, затеряться на пару дней. Дать Панкратовой подумать, не лезть, но я не уверен, что справлюсь. Вот вообще…