На самом деле после этих шуточек я потом целую ночь крутила в голове мысли о том, смогли бы мы с Арсом ужиться как муж и жена. Так ни к чему и не пришла в итоге.
Кстати, о Мейхере: он все эти две недели больше не появлялся. Не звонил. Не писал.
Я вроде как должна была выдохнуть, а на деле стала нервной. Ну, потому что так не делается. Похоже на очередные эмоциональные качели. Вот он «я весь такой заявляюсь к тебе домой без приглашения, лапаю, целую, рассказываю о том, что ты моя первая и единственная любовь», а потом… Потом просто сливаюсь. Мрак!
— Бр-р, — выдаю вслух, а по плечам мурашки ползут.
— Чего? — переспрашивает мама, рассказывающая до этого про новогодний отпуск. Еще даже не зима, но мама любит планировать. Иногда мне кажется, что сильнее, чем куда-то лететь и отдыхать.
— Да я так. Значит, океан?
— Не знаю. Вариантов масса на самом деле. Ты чем там стучишь?
— Сыр режу. Ко мне Лерка приедет сегодня. Решили выпить вина, а потом в клуб.
— В клуб? Со мной точно моя дочка разговаривает? — смеется мама.
— Лерка уболтала проветриться.
— Это хорошо, моя Фиалочка. На работе все в порядке?
— Да, — вздыхаю. — Хорошо.
Работа у нас вообще отдельная тема. Я, конечно, до сих пор злюсь, что родители за моей спиной мутили все эти схемы с полковником, но прекрасно понимаю, что бесполезное это дело — дуть губы. Что сделано, то сделано. Претензии озвучены, и вроде как все всё уже поняли.
— Не обижайся. Мы хотели как лучше.
— Я знаю, мам.
— Я очень это ценю, доченька, что ты понимаешь и принимаешь своих сумасшедших родителей, — посмеивается, но я слышу в этом мамином смехе грустинку.
— Я очень вас люблю, несмотря ни на что, мам. Ты же знаешь. О, в дверь звонят.
— Беги тогда. Как вернешься домой, напиши…
— Мам!
— Ладно-ладно, поняла. Ну завтра хоть позвонишь?
— Позвоню. Целую.
Сбрасываю звонок и иду открывать. За дверью Лерка при параде.
— Какая ты пушистая, — рассматриваю ее укладку.
— Заколебалась этот объем феном раздувать.
— Проходи. Тапочки.
— Да я босиком люблю. Ну ничего себе у вас, товарищ лейтенант, хоромы!
— Лер… — тушуюсь.
— Да ладно тебе. Классная квартира. Я, кстати, по пути еще в алкомаркет заскочила.
— Еще одна бутылка вина? Мы не упьемся?
— В самый раз, детка.
Пока подруга проходит на кухню, закрываю дверь на замок, мельком смотрю на себя в зеркало и тушу свет в прихожей.
— Я музыкальный какой-нибудь включу? — спрашивает Лера, взяв пульт от телевизора.
— Конечно. — Быстренько расставляю на стол нарезки и орешки. — Для сыра нужен мед! — вспоминаю уже перед тем, как мы усаживаемся, и торопливо вытаскиваю из шкафа баночку, аккуратно выливая часть содержимого в небольшую квадратную соусницу.
— Все, не суетись, Май. Садись. Бокалы есть, остальное не так важно.
— Ты решила меня споить?
— Я никогда не видела тебя пьяной. Чтобы прям бах!
— Открою страшную тайну, я такой никогда и не была.
— А как же универовские тусовки? Школа, в конце концов!
— Ну, я присутствовала на «тусовках», — копирую Леркину манеру речи. — Бокал вина за вечер. Максимум два.
— Ты ж моя зайка. — Лера наполняет бокалы. — Чин-чин!
Чокаемся и делаем по глотку. Потом еще по одному и еще. Болтаем о разном. Много шутим.
— …когда тебе девятнадцать, общага — это кайф. Никаких маминых наставлений, куча парней, вечные вечерние посиделки, кальян, пиво, колбаса, блин, по акции. Парни по простыням спускались после двенадцати на улицу, я тоже разок пробовала, чуть не описалась от страха. Третий этаж!
— Кошмар. Я бы не осмелилась, честно, но звучит весело, — улыбаюсь, не забывая пригубить еще немного вина. Мышцы уже расслабились. Чувствую себя облачком. — Я жила дома большую часть учебы, потом уже одна здесь, на квартире. В бар с ребятами с курса ходила пару раз… Ну и Вэл меня на всякие вечеринки постоянно звал. У него максимально широкий круг тусовочного общения. Сейчас немного жалею, что по факту из группы толком ни с кем так и не сдружилась. Со всеми и ни с кем…
— Давай тогда за нашу с тобой дружбу, моя крошка! Видела бы ты себя со стороны в первый день в отделе. Вся такая серьезная!
Салютуем бокалами и смеемся.
— Потому что я, Валерия, — хихикаю, — пришла работать, а не фигней страдать!
Лера кивает, бросает взгляд на часы, потом на практически пустую вторую бутылку.
— Быстро мы их прикончили. Допиваем и едем?
— Ага.
Осушаю свой бокал и упираюсь ладонями в стол. Поднимаюсь, чувствуя блаженную улыбку лице.