— Серьезно, я? — не унимается. — Признайся, Сенечка.
Заезжаю на паркинг. Бросаю на Майю недолгий взгляд, она как раз откидывает влажные после дождя волосы за спину.
— Пошли домой.
— К тебе домой. Это важно. Мой дом не здесь, — вздыхает, но не протестует. Если честно, у нее такой взгляд уже, будто она вот-вот уснет.
Поднимаемся на лифте в тишине. Стоим друг напротив друга. Майя переступает с ноги на ногу, чуть подгибает колени, несколько раз поправляет волосы.
— Из лифта направо, — сообщаю, как только открывается кабинка.
Отпираю дверь, пропускаю Майю внутрь и зажигаю свет.
— Поцелуемся? — упираюсь затылком в стену, наблюдая за Панкратовой. Взгляд преимущественно болтается на уровне ее ног и задницы.
— Облезешь, Сенечка.
— Как знакомо, — отталкиваюсь от стены. Прижимаюсь к Майе, обнимаю за талию, замыкая ладонь в замок на ее животе. Вдыхаю запах волос. Духи, дождь, лак.
— Я не буду с тобой спать. Даже не надейся, — проговаривает максимально четко, избавляясь от туфель.
— Надежду ты отобрать у меня не сможешь, — улыбаюсь, касаясь губами ее шеи.
Майя тут же вздрагивает, напрягается вся. Отпускаю. Разжимаю руки и делаю шаг назад. После всей той хрени в кабинете самому долгое время было паршиво.
— Хочешь, я отберу у тебя сердце? — шепчет, развернувшись ко мне лицом.
— Уже отобрала.
Майя прищуривается, но улыбается. Кивает каким-то своим мыслям и топает в сторону гостиной.
— Налей, пожалуйста, чай, горячий, — просит, усаживаясь на кресло.
— Без проблем.
Ухожу на кухню. Включаю чайник, достаю кружку. Думаю о том, что было бы, не позвони мне Вэл сегодня? Ничего хорошего, наверное. От этих мыслей мутит.
Может, Майя права была и Кудяков действительно изменился? Я же изменился, наверное…
Либо у него просто есть какой-то план. У него всегда был план. Я не поверил ему тогда, потому что знал, кто он такой. Точно не чувак, каким его видит Майя. Он с легкостью может быть причастен к тем анонимным сообщениям, но, если это так, какой смысл так быстро сдаваться сейчас? Мозг нагружен этой инфой уже много дней и вот-вот разорвется к херам.
На этой неделе забрали все компы и сервер из дома Гимаева, где раньше играли, чтобы спецы посмотрели весь этот хлам. Возможно, тот, кто тогда подключился дистанционно, оставил след?!
Наливаю чай для Майи и возвращаюсь в гостиную. Пару минут стою с кружкой в руках, наблюдая за спящей Панкратовой. Дрыхнет прямо в кресле, подтянув к груди колени.
Ставлю чашку на журнальный столик и аккуратно поднимаю Майю на руки. Несу в спальню. Плотная ткань ее платья до сих пор нормально не просохла. Кладу Майю на кровать, упираюсь в матрас коленом, расстегивая пуговицу за пуговицей на этом самом платье. Аккуратно, чтобы не разбудить, высвобождаю руки из рукавов и бросаю эту тряпку на пол, белье летит туда же. Моргаю и тут же засовываю Панкратову под одеяло, чтобы не чувствовать себя долбаным маньяком.
Следующие минут десять стою под холодным душем. Потом закидываю свои и ее мокрые шмотки в сушилку, иду на балкон покурить. Думаю о том, что она там голая, и прямиком с балкона чешу обратно в душ. Пи*дец какой-то.
Ложусь около четырех часов утра. В моей квартире, естественно, не одна спальня, но я целенаправленно ложусь с Майей. В целях безопасности от себя самого беру второе одеяло. Насколько убого будет, если я подрочу сейчас на нее спящую, еще и лежа с ней в одной кровати?
Вырубаюсь именно с этой мыслью в итоге. А вот просыпаюсь от громких воплей.
— Мейхер, ты вообще охамел! Просыпайся, зараза такая!
Разлепляю глаза. Майя нависает надо мной, прикрывшись одеялом. Растрепанная, а выражение лица такое, будто вот-вот сделает мне харакири.
— У нас что-то было? Говори! — сдавливает мое горло ладонью. Не сильно. Можно сказать, вообще не ощутимо.
— А ты не помнишь? — улыбаюсь, замечая, что ее одеяло вот-вот соскользнет под грудь с правой стороны.
— Я все помню. Все, — бесится. — Почему я, блин, голая? Где мои вещи?
— Ты их выкинула. В лифте еще.
Майя замирает на секунду.
— Ты врешь!
— Уверена? — улыбаюсь шире, а потом резко тяну ее на себя.
Одеяло все-таки соскальзывает ей под грудь. Перекатываюсь со спины и прижимаю Майю к кровати.
— Доброе утро, моя любовь.
Рассматриваю ее. Покрасневшие щеки, разметавшиеся по подушке волосы, припухлые после сна губы, которые хочется целовать.
Именно это и делаю — целую. В подбородок, щеку, губы, шею, ключицу. Майя визжит. Если бы квартира не была такой просторной, а за стеной находилась не ванная и вторая спальня, соседи бы явно вызвали экзорцистов.