Пока Майя уходит на поиски своего платья, мне звонит отец. Отвечаю, засовывая в рот свернутый блин.
— Через час жду в квартире Марата
Чекаю время. За час я не успею явно.
— Через два, — запивая завтрак кофе. — За час не успею.
— Ладно.
— Что-то случилось?
— Приедешь, узнаешь. В двух словах не рассказать.
— Окей.
Скидываю звонок, прислушиваясь к Майиным причитаниям в глубине квартиры. Иду на шум. Панкратова стоит посреди ванной в платье, которое еле прикрывает задницу.
— Ты изуродовал мне платье, — причитает, оттягивая подол. — Ему противопоказаны такие температуры. В чем я домой поеду?
— Возьми что-нибудь из моего. С меня, естественно, новое платье.
— Оденься уже, — фыркает, оглядываясь. — Хватит рассекать тут в одних трусах, и вообще, я загостилась. Мне пора домой. Срочно.
— Пять минут подождешь. Я переоденусь и сделаю один звонок.
— Ладно.
— Кстати, как насчет того, чтобы завтра вечером поужинать?
— Не смогу. Уже еду к родителям.
— В понедельник?
— Дежурю.
— Врешь.
— Нет. Я дежурю. Можешь проверить. Но ты можешь привезти мне ужин и новое платье. Завтра.
— Ловлю на слове. Только попробуй завтра съехать с этой темы.
Глава 15
Ох, как же тут не съехать-то?
Натягиваю туфли, а потом закутываюсь в пальто Арса. Видок у меня тот еще. Туфли, огромное мужское пальто, из-под которого торчат мои голые ноги, обутые в туфли на шпильках, под пальто, кстати, футболка Мейхера, прикрывающая мои трусы. Волосы все еще немного влажные. Если кто-то увидит меня в вот такой… М-да уж, лучше бы не видели.
Тянусь к дверной ручке, но Арс меня опережает. Открывает дверь и пропускает меня вперед. Он все еще говорит по телефону. Ему снова позвонили прямо перед выходом.
Наблюдаю за тем, как Мейхер, зажимая смартфон плечом, вызывает лифт. Бегло рассматривая себя в зеркало уже внутри кабинки и закусив нижнюю губу, тайком разглядываю Арса. Сегодня на нем черные брюки, черная водолазка и кожаная косуха. Прижимаю свою сумку к груди и выхожу из лифта. Арс идет следом. На парковке открывает для меня дверь в машине, продолжая сосредоточенно кого-то слушать, отделываясь немногословными ответами. О чем идет речь, разобрать невозможно, из-за чего мое любопытство лишь усугубляется.
— Водички? — протягивает мне бутылку минералки между делом, все еще не сбросив звонок.
Киваю и чувствую, как краснеют щеки. Стыдно, если честно. Я и алкоголь — очень далекие друг от друга вещи. Этим утром я натурально думала, что умру, а ночью меня вертолетило. Я уснула в кресле с ощущением, что земной шар вращается вокруг меня, периодически выбивая из-под ног почву.
Пока машина катится по московским улицам, меня клонит в сон. Я вроде и выспалась, но состояние все равно оставляет желать лучшего. Кажется, вчера я сделала себе отличную прививку от алкоголя. Второй раз в своей жизни я ничего подобного не повторю. Оно того не стоит, вот вообще. Веселиться ночью, чтобы утром было так плохо, ну его на фиг!
Арс провожает меня прямо до двери и, только когда я ее открываю, заканчивает свою болтовню по телефону.
Немного удручает, что за всю дорогу мы не перекинулись и парой слов…
Хотя так даже лучше. Я бы, наверное, стала оправдываться за все, что произошло. Отрицала бы очевидное, а так, так я сейчас поцелую его в щеку и запрусь в квартире. Одна. Мне нужно многое обдумать. Все происходит слишком быстро. Слишком просто. Так не бывает. По крайней мере, ни к чему хорошему точно не приводит.
Я ведь и про ужин у родителей соврала. Нет у нас с ними завтра никакого ужина. Просто снова пересечься с Арсом, чувствуя полнейший раздрай, я не хочу.
— До понедельника, получается?
Реагирую на его голос. Поднимаю взгляд. Киваю.
— До понедельника.
— Хорошо. Приеду часов в восемь.
— Ладно, — снова соглашаюсь.
— Андрею Владимировичу привет завтра передавай, — каламбурит.
— Ага, он будет несказанно рад, — вздыхаю, но в эту минуту отчетливо понимаю, что пора помириться с отцом, а еще, еще сказать родителям, что теперь я буду жить сама. Вот на ту самую зарплату, за которую работаю.
Интересно, ее хватит, чтобы оплатить счета за мою квартиру, купить продукты и заправить машину?
Арс сжимает мою ладонь, касается губами щеки, притискивает меня к стене.
— Поехал.
Он утверждает или спрашивает? Ни черта не понимаю по интонациям. Как в бреду все.
— Езжай, — бормочу, все еще находясь с ним запредельно близко. Критично даже.