Пока она возилась перед дверью, мама крикнула во второй раз, еще сердитее.
Грейс потихоньку начала жевать засунутый в зубы рулет, и, к тому времени как она показалась маме на глаза, вести разговор было совершенно невозможно.
– Вот ты где, – сказала мама. – Пойдем домой.
Волосы у мамы были спутаны и взъерошены, совсем как у Грейс пару дней назад. Синяки под глазами. Выглядела она плохо, однако, разумеется, вслух Грейс этого не сказала. Даже если бы рот не был занят.
Про некоторые вещи лучше не говорить.
– Не могу, – ответила Грейс, но получилось только громкое неразборчивое мычание.
– Что-что?
Грейс показала на рот другим рулетом и жестами попросила маму подождать.
– Что ты там жуешь? – Казалось, мама не поняла намека. Или притворилась, что не поняла.
Грейс изобразила пантомиму заново, дожевала остатки и, наконец, произнесла:
– Яичный рулет. Не волнуйся, это здоровая еда!
– Пойдем домой.
– Не могу. У меня там рулеты! И ногтекюр.
– Педикюр. Кто угощает тебя рулетами и учит красить ногти?
– Рейлин. Она за мной присматривает.
– Ясно. Рейлин, значит. А она знает, что я не собираюсь ничего ей платить за услуги няньки?
– Наверное. Я уточню! Ладно, мне пора.
– Иди-ка домой! Я ведь даже не знала, где ты находишься.
Грейс решительно уперла руки в боки. Даже ту, в которой держала яичный рулет.
– Мам. Ты уже давным-давно не знаешь, где я нахожусь. До сих пор ты об этом даже не вспоминала. И теперь я должна бросит рулеты и ножной маникюр, потому что ты проснулась и обнаружила, что меня нет дома?
– Я совсем недавно спрашивала у соседа, где ты.
– Ага, а потом снова уснула – я даже домой прийти не успела.
Грейс прекрасно понимала, что говорит очень смелые вещи. Они рождались из злости, из старых ссор. Слова скрывали за собой осуждение и обиду.
Она ждала маминого ответа. Раньше мама непременно разозлилась бы.
– Хорошо, – сказала мама. – Когда доешь и… закончишь свои дела, возвращайся домой.
– Угу, – ответила Грейс и снова вцепилась в рулет.
Потом проковыляла обратно в квартиру соседки и взобралась на стул, чтобы Рейлин могла закончить свою работу (хотя осталось только проверить, высох ли лак, и убрать вату между пальцев).
Дожевав, Грейс спросила:
– Думаешь, я слишком резко вела себя с мамой?
– Да нет, честно говоря. В самый раз. Ни убавить, ни прибавить.
Грейс прошлепала босиком вниз по лестнице, держа туфли в руках и предвкушая вечер с мамой. Для разнообразия. Дернула ручку – заперто.
Она громко постучала и крикнула:
– Мам, это я! Впусти меня!
Дверь распахнулась, и мама Грейс замерла на пороге с ошеломленным выражением лица.
– Господи! – выдохнула она. – Грейс Эйлин Фергюсон, что ты сделала с волосами? Отрезала?
Грейс хотела было ответить, но ей не дали. Мама ухватила ее за подбородок и заставила повернуть голову, разглядывая стрижку сначала с одной, потом с другой стороны.
– Нет, не отрезала. У тебя бы так не получилось. Это работа профессионального парикмахера. Настоящая стрижка, дорогая. Кто тебя подстриг?
– Белла, – ответила Грейс, выдергивая подбородок из маминых рук.
– Кто такая Белла?
– Подруга Рейлин. Они работают в одном салоне. А почему ты спрашиваешь? Тебе не нравится? Все говорят, что получилось красиво.
Мама ничего не ответила. Просто взяла Грейс за руку и стремительно зашагала вверх по лестнице.
На ходу Грейс пыталась возмутиться:
– Ты же меня видела. Вот только что! Видела, как я стою здесь с яичным рулетом и с ватой между пальцами. И ничего не сказала!
– Я не заметила.
– Я же стояла прямо перед тобой!
– Нет, ты была далеко. Я подумала, что ты завязала хвост.
– Тебе не нравится? Все говорят, что получилось красиво.
Они остановились прямо перед дверью Рейлин. Мама Грейс громко постучала, вложив в удары такую силу, будто хотела снести дверь с петель, как делают полицейские по телевизору.
Приоткрылась дверь в квартиру Билли. Он осторожно смотрел на них сквозь узенькую щель. Грейс собралась было помахать ему, но он приложил палец к губам, – девочка поняла намек и притворилась, что вообще никого не заметила.
Рейлин открыла дверь, увидела гостью и подбоченилась, готовясь драться, пусть и не кулаками.
– Вам не кажется, что это уже чересчур? – спросила мама Грейс. Голос у нее был злющий.
– Понятия не имею, о чем вы.
– Да неужели? Послушайте, я благодарна за то, что вы разрешаете Грейс заходить в гости. Очень благодарна. Но вы делаете это добровольно и бесплатно. Вы понимаете, что я не собираюсь вам платить?