– Я сюда переезжаю. В квартиру наверху.
– А, в ту квартиру, где застрелился мистер Лафферти!
Глаза у девушки стали еще круглее и испуганнее. Хотя казалось, куда уж дальше.
– Там кто-то покончил с собой?
– Ага. Мистер Лафферти, – подтвердила Грейс, удивляясь тому, что приходится повторять. Наверное, у испуганных людей не получается запоминать все с первого раза.
– Я и не знала.
– Теперь знаете. Как вас зовут?
– Эмили.
– А я Грейс. Вы одна? Если одна, то приходите к нам на собрание.
– Что значит одна?
– Ну, то и значит. Когда человек один.
– В каком смысле одна?
– У вас есть семья и друзья?
– Семья есть.
– Отлично!
– Они живут в Айове.
– А вот это уже хуже.
– И друзья есть. Пара человек. Наверное.
– В Лос-Анджелесе?
– Нет.
– Тогда вам надо на собрание.
– Я же никого из вас не знаю!
– Ну и что? В этом-то и весь смысл.
– Мне нужно распаковать вещи.
– Это все, что у вас есть? – спросила Грейс, указывая на стоящий на лестнице чемодан.
– В общем-то, да.
– А сколько вы его будете распаковывать? Мы бы вас подождали.
– Я очень устала.
– Ясно, – сказала Грейс, почувствовав, что пора отступать. – Мы будем проводить собрания каждую неделю. Приходите, если захочется.
– Может, и приду.
Как раз в этот момент на лестнице появилась миссис Хинман, и Эмили опять вздрогнула. Прежде чем Грейс успела представить их друг другу, девушка подхватила чемодан и побежала наверх, протиснувшись мимо старушки.
Миссис Хинман доковыляла до конца лестницы, и они с Грейс медленно направились к квартире Рейлин. Торопить пожилую даму было совершенно бесполезно.
– Кто это был? – поинтересовалась миссис Хинман.
– Ее зовут Эмили. Она переезжает в ту квартиру, где раньше жил мистер Лафферти.
– А, вот как.
– Почему все вокруг так боятся друг друга?
– Хороший вопрос. Пожалуй, это одно из самых загадочных свойств человеческой психики.
– Вы говорите совсем как Билли, – заметила Грейс с такой интонацией, чтобы сразу стало ясно: это не комплимент. – Что все это значит?
– Просто мудреный способ сказать, что у некоторых вещей нет толкового объяснения.
«Какой глупый ответ», – подумала Грейс и шумно вздохнула, но вслух ничего не произнесла, чтобы не обижать миссис Хинман.
– Надо будет поговорить об этом на собрании, – сказала она.
– Ну что, кто хочет выступить первым? – спросила Грейс и, прежде чем кто-то успел ответить, крикнула: – Билли, тебе хорошо нас слышно?
Грейс, Фелипе, миссис Хинман и Рейлин собрались у Рейлин дома, оставив дверь открытой нараспашку. Билли сидел в своей квартире, перед самым порогом, и наблюдал за ними через лестничную площадку. Примостился на стуле, засунув ладони под бедра – наверное, чтобы не грызть ногти. Грейс уже успела поймать его с поличным и положить конец этому безобразию.
По очевидным причинам Билли не мог прийти на собрание к Рейлин, а Рейлин не могла пойти к Билли из-за кошки. Глупо, конечно, сидеть с открытой дверью, – а как еще проведешь собрание?
– Все в порядке, – сказал Билли.
– Так слышно или нет?
– Если бы я не услышал вопроса, я бы промолчал.
– И правда, – согласилась Грейс.
– Что должен говорить первый выступающий? И зачем мы здесь собрались? – спросила Рейлин.
– Сегодня мы будем говорить о том, что люди не должны оставаться одни. Особенно, когда нас так много. Вот посмотрите на себя. Вы все одни, а ведь вас четверо! Это же глупо! Вас четверо, почему вы одни?
– И что мы должны сказать в ответ? – уточнил Фелипе.
– Надо рассказать, почему вы одни. Кроме миссис Хинман, ей не надо ничего говорить: она осталась одна, потому что пережила всех своих друзей и мужа.
Повисло молчание. Миссис Хинман смущенно заерзала на диване и откашлялась.
– Это не совсем правда, – сказала она.
– Но вы же сами мне так сказали!
– Да, сказала, знаю… Просто, понимаете… Если быть полностью откровенной, это не совсем так.
Снова долгое молчание. Грейс уже заметила: мало того, что взрослые боятся друг друга, так из них еще и ни слова не вытянешь. По крайней мере, когда речь идет об их собственной жизни. А вот читать лекции детям – это запросто, тут они большие мастера.
– Мы с Марвином были очень близки, – сказала миссис Хинман. Так тихо, что Билли, наверное, ничего не услышал. – Из-за него я потеряла многих своих друзей, даже самых старых и дорогих, хотя в те годы я бы не призналась себе в этом. Позволила судьбе развести нас в разные стороны. Не знаю даже почему. Так было проще. Нам с Марвином легче жилось вдвоем. Меньше ссор и обид, меньше непонимания… всего того, что случается, когда в нашу жизнь приходят другие люди. Но под конец мы с Марвином отдалились друг от друга… Ох, не знаю даже. Со стороны-то все было как прежде, никто бы не заметил разницы. Однако чего-то не хватало. Как будто пустота какая-то. Так сразу и не объяснишь.