Долгое молчание. Долгое и какое-то нехорошее. Грейс быстренько прокрутила в голове все, что было сказано, пытаясь определить, где она допустила промашку. Вроде бы все правильно и разумно, но атмосфера в комнате была очень напряженной.
– Ты живешь с мисс Джонсон? С ней, а не с мамой?
Горло перехватило, и Грейс с трудом выдавила из себя:
– Это временно. На чуть-чуть. Пока она не поправится.
Голос сорвался на писк.
– От травмы спины, – сказала миссис Катц. Прозвучало это как утверждение.
– От чего?
– Мисс Джонсон сказала, что твоя мама повредила спину и ей приходится принимать очень сильные лекарства.
– Точно! Травма спины!
Мисс Катц вздохнула, положила папку на стол и заглянула Грейс в глаза. Девочка почувствовала, как от лица отливает кровь и холодеют щеки.
– А вот здесь у нас возникла неувязка, – сказала мисс Катц. Грейс узнала этот тон: так взрослые разговаривают с детьми, когда хотят показать, как сильно о них заботятся. – Я только что поговорила с твоей мамой. Точнее, я с ней увиделась. Спросила про травму, а она даже не поняла, о чем я.
Грейс бросила отчаянный взгляд на Билли, который побледнел так, что стал напоминать свежий труп. Все трое напряженно молчали.
– Есть и другая проблема, – продолжила мисс Катц, поскольку ни Билли, ни Грейс не изъявляли желания говорить. – Мне сообщили, что мисс Джонсон присматривает за тобой на временной основе. Но если ты постоянно живешь у нее, то это полностью меняет дело, потому что никто из соседей не зарегистрирован в качестве опекуна. Когда мисс Джонсон будет дома?
Грейс открыла рот, но не смогли выдавить ни звука.
– Примерно в половине шестого, – ответил Билли. – Если клиенты не задержат.
Девочка восхитилась его самообладанием: страшно представить, сколько усилий Билли пришлось приложить, чтобы так спокойно и разумно ответить.
– Хорошо, – сказала мисс Катц, укладывая бумаги в портфель. – Мне нужно проведать еще одного подопечного, а потом я вернусь к вам. Передайте мисс Джонсон, что я зайду еще раз.
Билли проводил мисс Катц до двери.
– Грейс здесь счастлива, – сказал он.
В его словах сквозило отчаяние, и Грейс вспомнила, что он тоже до смерти перепуган, и что на этот раз повод для страха был очень и очень весомый у них обоих.
Мисс Катц печально улыбнулась и начала говорить, но Грейс ее перебила. Пришла пора для слезных упрашиваний; девочка сразу поняла это по голосу Билли.
Она вскочила и затараторила:
– Пожалуйста, не забирайте меня! Меня нельзя отсюда забирать, здесь хорошо. И я постоянно рядом с мамой, так что если она наконец бросит… то есть выздоровеет, то сразу станет понятно. А еще у меня через два месяца школьный концерт, и если вы меня отсюда заберете, то я не смогу показать свой танец, а для меня это очень важно. Я хорошо танцую, раньше совсем не умела, ни одного шажочка сделать не могла, вся такая толстая и неуклюжая, а теперь мы с Билли занимаемся каждый день, и посмотрите на меня! Вот как я могу.
Она быстро прошаркала к фанерной площадке.
– Боюсь, я не…
Но Грейс не позволила ей закончить. Слишком многое стояло на кону.
– Нет, посмотрите, пожалуйста! Танец очень-очень важный.
Выбралась в центр площадки.
– А теперь смотрите. Вам понравится!
Грейс закрыла глаза и вспомнила первые шаги. Как ее учил Билли. Досчитала до трех. Начала с тайм-степа.
Получилось отлично. Билли был прав. Если начать с чего-нибудь простого и знакомого, то сразу чувствуешь себя спокойнее. Однако впереди маячили повороты буффало, и их тоже надо было сделать без сучка без задоринки. Все будущее зависело от этих поворотов.
Потом Грейс вдруг вспомнила обо всем остальном. Расслабила туловище, опустила плечи. И улыбнулась.
Повороты получились идеально. Самые лучшие повороты за всю танцевальную историю Грейс.
Она покосилась на даму из службы опеки: танец явно произвел на нее большое впечатление. Может быть, сработает! Не могла же мисс Катц посмотреть на эту замечательную чечетку, а потом забрать Грейс у людей, которые так ей помогли?
Повороты Грейс закончила ровно посередине площадки и тут же принялась отбивать тройные прыжки, отсчитывая про себя. И не переставая улыбаться!
Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, прыжок… Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, прыжок… Раз, два, три, четыре… Раз, два, три, четыре… Раз и два, и раз, и два, и раз, и два, и три – все!